Книга Путь к дому, страница 113 – Софья Вель

— Сегодня морозно. Красиво и холодно.

От двери подуло, и Сильвия зябко поежилась, платье так и не высохло. Было холодно и неловко.

— Да…и правда, — она не посмела взглянуть в глаза Элладиэлю. — Красиво, но холодно…

В печке потрескивал огонь, морозный ветер свистел из щелей окна, расписанного зимними узорами. Словно споря со всем увиденным, Сильвия добавила:

— Не люблю холод. И зиму не люблю.

— Знаю.

Они помолчали. Как там, на поляне… Куда Сильвия не приходила уже несколько недель.

— Госпожа, если позволите, у меня к Вамразговор.

— Вот как? — Сильвия поежилась, непроизвольно пальцы принялись нервно теребить манжет платья.

— Госпожа, — Элладиэль выдержал паузу. — Мне надо вернуться в Поднебесный.

«Вот и все!», — сердце ударило. Сильвия почувствовала, как закружилась голова и на миг пространство дрогнуло. Она молчала. Она ведь ждала этого… Вот только.

— Если долг зовет Владыку… — Сильвия с трудом давались слова. Выходит, время пришло. Она останется здесь одна.

— Госпожа, я не могу уйти один.

Сильвия нахмурилась, напрягая кулаки:

— Владыка, я не отдам детей!

— Госпожа, ты правда думаешь, что я смог бы отобрать у тебя детей?

Сильвия промолчала. Нет. Она так не думала. Она вообще гнала мысли от себя, боясь их. А они приходили. Старшие играют в поддавки, пока дети маленькие, а что потом, после? Они уйдут и заберут малышей?! Сильвия не нужна Поднебесью, а Поднебесье ей. Чужой, холодный, ненавистный мир. Ей там не место. А дети? Где место им?

— Я не уйду без тебя и детей, — через несколько мгновений тишины ответил Светлейший.

— Владыка уйдет. — Ровно произнесла Сильвия. — Правитель не принадлежит себе. Он служит своему народу. Светлейший Владыка не может нарушить клятву.

Тяжелая горечь поднималась от этих слов. Отчего же так больно? Слезы встали мутной пеленой. Сильвия зло их смахнула.

Быстроногие кони-мысли неслись одна за другой, не давая зацепиться им за гриву. Сильвия бездумно смотрела на танец мелких пылинок в золотом солнечном луче, не замечая, что закусила губу уже в кровь. Владыка верно истолковал жест:

— Сильвия… Ты настолько ненавидишь Поднебесный?! — Элладиэль растерялся. — Почему?!

— Потому! Потому что он такой же ледяной, как эта зима! Потому что для вашего мира я только ничего незначащее мгновение! Пустой пшик. Твой мир, Владыка, смотрит сквозь меня, презирая.

Элладиэль подошел совсем близко и уперся лбом в стену возле Сильвии:

— Скажи, как мне выбрать между вами, Госпожа?! Там мой народ, мой мир, и сейчас там… неспокойно. Поднебесный нуждается во мне. Я давал миру клятву, что не покину его в трудный час. Не предам, не кину в омут братоубийственной войны! Но и оставить тебя я не могу!

Сильвия чувствовала, как от злости колотится сердце, как вспотели руки, и она сжала кулаки еще крепче:

— Скажи, сколько мне осталось?Десять, двадцать лет? Быть может, тридцать!? Сколько из тех лет, что я прожила, принадлежали мне? Первые семнадцать? Или ни одного? Отчего я не могу выбирать, где могу провести свой несчастный, ничего не значащих для вас, бессмертных, миг?! Отчего даже этот миг подчинен Вам?! Элладиэль, что такое моя жизнь в глазах бессмертного? Едва заметный пшик! Фух — и как не было ничего! Но для меня это жизнь. Моя жизнь!

Сильвия заплакала, Владыка не выдержал:

— Прости, так уж вышло, что твой миг настолько ценен для меня, что остальное неважно. Вы правы, Госпожа, здесь у меня есть все: ты, дети, дом, и даже… союзник!