Книга Путь к дому, страница 32 – Софья Вель

Комочки-малыши вводили в ступор. Хоть убей, но Сильвия не помнила их! А они, вопреки памяти, были! По всему выходило, что эти комочки — её… Вот только связать комочки с собой у Сильвии не получалось. Последнее, что помнила четко — это похороны мужа, конунга Сига. Помнила высокий погребальный костер… А все, что было позже, скакало перед внутренним взором пестрым покрывалом. Когда удавалось хоть на миг уцепиться за «цветастую ткань» памяти, воспоминание казалось настолько абсурдным, что Сильвия тотчас отступалась.

Пока однажды не задала вопрос по-другому: «а что было до конунга?».

Плясавшие лоскутки на миг остановились. И снова покрывало памяти показывало ненастоящие, фантастическое видение: стеклянные башни-пики совершенно невероятного города, и почему-то герб с крылатым львом. Что за глупость? Таких городов отродясь не строили! Зачем нужно резать небо острыми пиками, да и кому под силу такое построить?!

«Мед и полынь», — снова повторила память уже набившую оскомину фразу.

Когда наступала полная тишина, Сильвия понимала, что она одна. В такие моменты больная осторожно разминала руки и ноги, пытаясь вернуть им силу и твердость. Начала с кончиков пальцев, постепенно дошла до локтей. Теперь она могла уже привстать самостоятельно, согнуть ноги в коленях. И даже, — о чудо! — свернуться клубком.

Однажды, когда снова было тихо, Сильвия аккуратно присела на кровати и осторожно стянула темную повязку, зажмурилась и очень медленно приоткрыла глаза. Ожидаемая острая боль так и не пришла, правда виделось все очень мутно. Но все же, она снова могла видеть!

Комнатка, где в углу стояла ее кровать, была просторной и находилась в самой обычной деревенской избе, с печью по центру. Обстановка была скудная, но чистота помещения поражала. В комнате царил полумрак,на столике в тусклом свете дня едва поблескивали маленькие стеклянные пузырьки и серебряные ложечки. Где-то она уже видела эти пузырьки и ложечки? Услужливая память выкинула наотмашь образ старухи. Что за глупость! Опять?!

Тряхнув головой до ожидаемого головокружения и отгоняя так навязчивые воспоминания, Сильвия попробовала встать. Не вышло. Больная заупрямилась. С третьей попытки удалось встать. Шаг, еще шаг. Голова сильно кружилась, но Сильвия уперлась, ей надо было дойти хотя бы до двери. И она дошла, затем толкнула дверь с огромным усилием, чуть не упав при этом. Дверь поддалась.

Там, за дверью, была еще одна комната, в которой обитали Голоса, здесь тоже было очень чисто и тепло.

Помимо одной лежанки, что странно, ведь Сильвия точно знала, что Голосов было двое, в комнатке располагалась широкая люлька и небольшой стол. Комната была прежде сенями, но теперь стала частью дома, дверь вела прямо на улицу.

Сильвия осматривалась, когда почувствовала на себе взгляд, от которого внутри все замерло. Тонкие волоски на теле встали дыбом, а по спине побежали ледяные мурашки.

Враг! Да какой! Бежать!

Она хотела было рвануть к двери, но ноги отказались слушаться, Сильвия резко повернулась, споткнулась и упала.

— Стой! — умоляюще произнес голос. Отчего-то ее память "услужливо" подкинула сразу несколько диких картинок: искаженное брезгливой яростью лицо Врага, поплывшее лицо некой старухи, Авдотьи, и еще одно… мутное, едва различимое, как из-под толщи воды. Последнее и было самым устрашающим.