Книга Сердце старого Города, страница 54 – Софья Вель

Бригитте казалось, что она чувствует тепло рук несчастной сиротки, хотелось помочь вытащить свое раздутое, страшное тело из воды. Хотелось плакатьвместе с ней о загубленной по собственной глупости жизни. Бригитте чудился запах цветов, украшавших ее могилу. Девочка пробыла с покойной весь день, и Бригитта в те часы радовалась и скорбела. Девочка едва не отпела покойницу — душу Бригитты подтолкнуло вверх, но что-то не пустило. Темный мрак, притаившейся в глубине, камнем потянул вниз.

А потом задул холодный ветер — хозяин мертвого мира. Девочка, подхваченная им, упорхнула, и Бригитта снова осталась одна. И вместе с уходом одержимой сиротки из Бригитты упорхнула последняя память о жизни, осталась только смерть.

Солнце село. Но теперь и тело Бригитты смогло бы сесть. Мешал только символ их веры, аккуратно вложенный в мертвые руки. Сильный порыв шквалистого ветра сдул и символ. Теперь Бригитта смогла даже встать. Она нелепо повернулась на раздутых ногах. Мрак разрастался в душе, и только светящаяся черта, — абрис лодки, сотворенной рукою сиротки, — не позволял Бригитте отправится на поиски обидчиков. Невидящими глазами покойница искала лазейку с «корабля».

— Бригитта, — покойница неуклюже повернулась на голос. Маленький цыганский заморыш стоял у самой черты, только вот глаза у Волчонки нестерпимо горели синим.

Бригитта промычала, вышел хлюпающе-чавкающий рык.

— Бригитта, я повелеваю тебе. Иди. Иди и найди тех, кто виновен. — Волчонка протянула руку к преграде и легко отодвинула тонкую плашку, разрывая защитный круг.

И упыриха вышла, чуя теперь сладкий дух живой плоти.

Солео удивлялась снам все больше. Она могла связать их в сюжет, что это? Прошлое? Будущее? Или ее фантазия перешла теперь из галлюцинаций в сны? Отчего виденное в снах и знакомо, и незнакомо ей?

В приюте девушке давали отвар, с ним сны становились тусклее, терялись в тягомотной трясине будней: послушаниях, молитвах, учебе и коротком часе отдыха. С отваром Солео не помнила сюжетов сновидений, хотя продолжала ходить во сне, говорить на неведомом языке. Монашки часто шептались, называя ее «сумасшедшей», ксендз посмеивался в усы. Так ли служители собора были не правы?

Сколько Солео уже не пьет отвар? Несколько недель, пару месяцев? Дорога сюда забрала уйму времени и сил.

Теперь же Солео начало казаться, что ее безумные сны — это нормально. Раз есть плащ и хлеб — значит, был и нелюдь.

С этой мыслью Солео потянулась, осторожно вылезая из-под плаща. Утро давно заняло мир, оно было теплым и солнечным. Выпавшая за ночь роса смешалась с каплями от дождя, оттого весь лес был наполнен сверкающими гирляндами преломленного света. Солео улыбнулась, было удивительно спокойно. Девушка зачарованно смотрела на капли-гирлянды, украшавшие веточки невысокого кустика малины. Она протянула к ним руку и те единым потоком стекли по ладони и запястью, приятно щекоча кожу.

Ей стоило бы остаться в лесу… Стоило… Может, окажись сумка при ней, это было бы возможно… Но сумки нет. Девушка снова подосадовала на себя за глупость и неосторожность.

Арго и Квиро давеча долго считали прибыток. Выходит, имей Солео такие деньги, могла бы жить в городе не зная бед много лет? Солео не стала обманываться. Не смогла бы. Ее обокрали бы раньше, чем она дошла до этого самого города. Ей лучше оставаться в лесу… Жить, как жили они с бабушкой. Призрачные воспоминания, потускневшие за годы жизни в приюте, сейчас казались яркими, и Солео снова ощутила во рту привкус имбирного печенья. Девушка замерла как в трансе, все так же глядя на сверкающие капли, украшавшие ветки сосенок.