Книга На Дороге, страница 13 – Софья Вель

Свеча плакала, Олейя смотрела, сгорая вместе с тонким фитилем.

Свеча скоро прогорит и Олейя останется совсем одна.

Одна.

Теперь никто не коснется плеча, не прижмет к груди темную растрепанную голову, не укачает в такт плачу.

Олейя плотнее зажмурилась и откинула голову назад, все равно ощущая, как щекочет до боли в носу, а горячие, словно расплавленный воск, капли оставляют на висках холодный след. Она несколько раз вдохнула, на место щекота пришёл спазм.

Олейя крепче прикусила вуаль, пытаясь не задохнуться, и зажмурилась до боли, стараясь не отпускать коварных теплых капель, оставлявших после себя холод. В глазах поплыло бесконечное звездное небо, слившееся с озером. И снова она плывет по нему одна. У озера нет берегов, и ей никогда не доплыть до суши.

Захотелось коснуться холодной воды. Оли протянула руку, не замечая, что держит ее над пламенем свечи. Да, вот так, чтобы холод обжигал. Чтобы чувствовать, наконец, чувствовать телом, а не душой.

Пламя свечи терзало руку. Ожег разрастался, острая боль, вестница опасности, сменялась пульсирующей, нудной и муторной. Олейя открыла глаза, на ладони проступили пузыри. Было по-настоящему больно. Она нехотя убрала руку от пламени свечи. Теперь плакать не придется, пульсирующая рука отвлечет от бегущих дорожек по вискам и щекам. Захотелось льда, но Олейя не позвала элию, она обхватила больное запястье второй рукой, качаясь в такт набегавшим волнам.

Так стало почти хорошо. Пусто. Физическая боль отупляла, даря освобождение от мук разума.

Олейя раскачивалась, погружаясь в пульсирующие волны. Воспоминания и мысли свободно скользили, не задевая и не причиняя вред, как будто страдать теперь можно только из-за руки.

Свеча растаяла. Олейя впала в полудрему, где образы мешались и путались. Где мягкое прикосновение её нежной Реи было все еще возможно.

Олейя. Сны.

Сильвия была близка к Грани. Беглянка летела настолько уверенно, что не вызывало сомнений — она хорошо знает и дорогу, и способ преодолеть межмирье. Алеон уже два дня следил за ней. Он так и не решился приблизиться, оставаясь тенью.

Неожиданный толчок вышиб из седла. На счастье, крылан летел низко. Алеон рухнул в густой мох, поднимая целое облако из светлячков. От удара дыхание перехватило, и потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Мутным после падения взглядом он различил силуэт. Сознание прояснилось, а с ним и образ стал четче — очень высокий и статный эльдар в богатой одежде шел рядом с огромным светлым крыланом. Алеон никогда прежде не видел подобного зверя! Крылан ли? Или Легенда Небес?! В сумерках леса светлые волосы всадника и шерсть зверя светились единым золотистым пламенем. Ошибки быть не могло. Алеон с ужасом понял, Владыка Элладиэль пришел завершить начатое.

Нефрил заскользил искорками по телу. Пусть будет стрела, и пусть ударит навылет, в самое сердце! Зеленое пламя, собранное в луч, ударило в грудь — Владыку откинуло.

Искра надежды добавила жара следующему удару, намеченному уже в голову, но его отбили играючи. Ответ Светлого Владыки был сокрушительным — все едва затянувшиеся раны открылись. Алеон осел на землю, не в силах пошевелиться. Он подумал, что умирает. Поняв, что чар больше плести не может, бросился на Светлого Владыку в рукопашную. Элладиэль не стал отбивать магией, охотно ввязываясь в драку и разделяя звериную ярость.