Онлайн книга «На Дороге»
|
Фей вздохнул. К обиде каркнули вороны. Вдруг осенний луч прорезал хмурое облако. Фей замер, глядя, как свет отразился в луже. Имутная лужа стала прозрачной, чистой. Поймать бы такой луч и к бабуле в кастрюлю! Но луч уже померк, Фей долго стоял у лужи, все выжидая следующий. Увы, луч так и не появился. Фей вернулся домой ни с чем, от расстройства одновременно с ожиданием счастья и чуда, он слопал целую банку полуденного июльского солнца. Чрезмерную приторность заел февральскими хрустящими лучиками… Бабуля только головой покачала. К чему все эти страдания? Зазовет она солнце обратно, но не раньше весны. Раньше весны никак не получится — дела, знаете ли… Фей только угукнул, да и поплелся в кровать. Ночь выдалась ясная, ветреная, скрипучая. Фей не спал и все думал об упущенном луче. А поутру, запасясь специальным бабушкиным сачком и банкой, пошел на охоту за солнцем. Ноябрьское солнце было хитрым и шустрым, только обрадуешься, что поймал, как оно уже оп, — и растаяло, не оставив даже дымки. Потому сачок был с клапаном, так просто не убежишь. Весь день Фей провел в лесу, подкарауливая лучи, но солнце совсем исчерпалось. Когда Фей окончательно расстроился и повесил нос, вдруг весь лес залила волна оранжево-красного цвета. Ноябрьский закат. Фей тут же поймал свет, слизнув его сачком, как кисточкой краску. Лес потемнел и потускнел, но Фею было необыкновенно весело. Он шел вприпрыжку, то и дело помогая себе крылышками и насвистывая песенку. Бабуля свет в банку закатает и будет как апельсиново-клюквенный мармелад… Фей так развеселился, что даже ворон перестал замечать. Вдруг услышал чей-то тихий плач. "Кто бы это мог быть?", — удивился Фей. Все букашки давно спали, полевые мыши и кроты заложили мхом дверки уютных нор. Плакали громко, Фей пошел на звук, в осенних сумерках ничего не было видно. Фей то и дело спотыкался: — Эй, ты где? — спросил он сумерки. Рядом всхлипнуло. — Фу ты, пропасть, так недолго и пятку наколоть! — он огляделся, прямо над головой едва виднелась коробочка сухоцвета, внизу же было так темно, что он не разглядел собственных пальцев. — Ау! — Ой, я бедный-несчастный… — расплакались рядом. По тонкому писку Фей решил, что это комар. Но уткнулся во что-то теплое, пуховое. Теплое и пуховое вздрогнуло. — Кто здесь? — Это я, — уверенно заявил Фей, ничуть не сомневаясь, что его должны все знать. — А ты кто? — Я? Я… — голос снова съехал написк и слезы. — Я самый несчааастный… Фей не выдержал. Ну ничего же не видно! Он быстро открыл силок со светом и зачерпнул немного рукой. Свет вырвался целым снопом, озаряя мир: и пустой сухоцвет, и пожелтелую сникшую траву, и сидящего напротив птенца. Пичуга изумленно огляделась. Искорки луча тлели на ладони Фея, как светлячки в июльском подлеске. — Ага, ты птиц, — заключил Фей. — И что ты тут делаешь? Твои сегодня улетели. — Знааюю… — снова разревелся птенец. — Я проспал…опоздал на общий слет, и… я отстааал! — Погоди, если полетишь сейчас, то успеешь! Ваши всегда останавливаются на ночь. Вот и нагонишь! Птенец заплакал горше прежнего: — В такой темноте? Я заблужусь, меня совы склюют…или вороны… — Это да… — Фей задумчиво почесал голову той же рукой, какой зачерпывал свет из ловушки… Быть может, Фей нечаянно вдохнул частичку?! Озарение было мгновенным… |