Книга Появись, появись, страница 101 – Алексия Оникс

Пока мы проводим день в постели, присутствие Эйдена утешает, но не навязчиво. Я не чувствую себя задушенной той маской, которую вынуждена носить с другими. Могу дышать полной грудью; могу сбросить личину и чувствовать себя свободно.

Несмотря на покой, что он мне приносит, просто иметь его рядом быстро становится недостаточно. Когда привозят блокноты и ручки, я почти спотыкаюсь на лестнице от поспешности, с которой бегу их забрать.

Возвращаясь в комнату, я запрыгиваю на кровать с большим энтузиазмом, чем испытывала много лет. Бросаю один из блокнотов рядом с собой, положив на него ручку. «Смотри, теперь мы можем разговаривать когда угодно». Я говорю, предполагая, что он рядом со мной постоянно. Он сам сказал, что в его мире нет ничего, кроме меня.

Я наблюдаю заворожённо, как ручка принимает вертикальное положение, а блокнот открывается. Я знаю, что это он, и всё равно это сложно осознать.

«Умничка». Он пишет на первой странице.

Я расцветаю от похвалы и начинаю писать в своём собственном блокноте. Это непривычно, но, честно говоря, так намного проще общаться. Я никогда не была большой болтушкой, всегда с трудом организовывала свои мысли в речи. Я не такой изящный и уверенный оратор, как Эйден. Зато писать? Для меня это так естественно. Все те вещи, о которых хотела спросить, но с трудом формулировала, легко ложатся на страницу. Эйден даже не жалуется на мои скученные, небрежные буквы.

Он сказал, что я идеальна такой, какая есть. Не думаю, что смогу когда-нибудь позволить себе в это поверить, но я действительно чувствую себя принятой, пока мы сидим здесь в довольной тишине, ведём самый увлекательный разговор в моей жизни. Я не знала, что с кем-то может быть так.

31 октября 2021 год — спустя два с половиной месяца

Удивительно, как много общего у меня и Эйдена — это делает его идеальным спутником, ну, или призраком, наверное, для того, чтобы провести вместе Хэллоуин. Мы развалились на одеялах, которыми застелили пол внутри нашей крепости, построенной на закате. Бинкс уставился на оранжевые гирлянды, что я развесил у входа, вполне довольный нашей затеей.

Мне немного неловко есть конфеты и попкорн в одиночестве — наверное, обидно быть лишённым таких радостей, — но Эйден уверяет, что он просто счастлив провести этот вечер со мной.

«И только с тобой», — добавляет он на уже исписанной странице блокнота.

Кажется, будто целая вечность прошла с того дня, когда в этот самый день всё переменилось, когда в Эйдене что-то надломилось и он решил, что буду либо его, либо ничьей.

«Они тогда так перепугались». — Сейчас я смеюсь над этим.

«И правильно делали. Я был в бешенстве, что они просто сбежали, бросив тебя. А вдруг бы я оказался каким-нибудь демоном или вроде того?» — Сквозь обычно ровные буквы, ставшие вдруг угловатыми, проступает затаённая злоба.

«Я очень рада, что ты не демон». — Я снова смеюсь от нелепости этого разговора.

«Я тоже». — Ручка замирает, но через мгновение снова начинает двигаться. — «Но если кто-нибудь когда-нибудь попытается тебя обидеть, они узнают, что я самый настоящий».

Я качаю головой и возвращаю внимание к телевизору. «Стой, ладно, смотри сюда внимание. Это один из лучших моментов». Одной рукой я загребаю горсть попкорна, а другую протягиваю в сторону, где должен быть Эйден. Возвращаясь к фильму, я представляю, как его рука ложится поверх моей. Это не идеально, но такова наша новая реальность.