Книга Королевство теней и пепла, страница 132 – Дж. Ф. Джонс

Тело Эша, скованное стыдом, понемногу расслаблялось, пока её голос ложился бальзамом на рвущиеся нервы. Он чуть повернулся, глядя на принцессу, устремившую взгляд за горизонт, словно миру не дотянуться до неё. Она говорила так, будто уже победила те страхи, что держали его.

— Ты, обнаружишь, Принц Огня, что то, чего ты боишься, не так страшно, как придумалось, — сказала она и повернулась, встретив его взгляд. — А может, и так. Но ты сильнее.

Эш сглотнул, проталкивая слова сквозь узел в горле:

— К-король… — голос споткнулся, но он продавил, сжав челюсть. — К-король не д-должен б-боя… бояться г-говорить. К-король не д-должен з-заикаться. Король д-должен быть сильным.

Мэл наклонила голову, прицениваясь к словам:

— Король может быть тем, кем сам решит. В этом и есть король. А сила, Принц Огня, бывает разной.

Она отошла, распахнула створки и поманила проходящую служанку. Велела принести еду — поесть в покоях. Потом села за столик у балкона; ветер перебирал её непокорные кудри. Она выглядела незакованной. Неприручённой. Женщиной, которую мир не сломал, хоть и пытался.

Стукнули в дверь, и внутрь потянулась цепочка слуг с золотыми блюдами. Эш смотрел, не раскрываясь, как Мэл берёт жареную куриную ножку с грацией воина, вынимающего клинок. Она откусила без церемоний — плевать на этикеты королев и принцесс.

Взгляд Эша упал на её тарелку — подзапечённое мясо, густые тёмные соки. Гниль. Та пища, которую любят виверианцы.

Мэл поймала его взгляд и усмехнулась:

— Каждому — своё, — сказала, прожёвывая. — Полагаю, у драконийцев свои… омерзительные деликатесы. Нас с детства пугали рассказами, будто вы едите младенцев.

У Эша скрутило живот.

— Это омерзительно.

Мэл пожала плечами и оторвала ещё кусок мяса.

Они ели молча, пока она — слишкомнебрежным, чтобы быть случайным, тоном — не спросила:

— Почему тебя зовут жестоким принцем?

Пальцы Эша сжали вилку.

— К-кто так меня зовёт?

Губы Мэл тронула улыбка, но она не ответила. Он вздохнул и опустил взгляд на тарелку:

— Мир в-видит то, что х-хочет в-видеть. Видит т-тихого принца, который в-время проводит один или с в-воинами, и р-решает, что он з-замышляет худое. Вот и н-называет его ж-жестоким.

Он никогда ещё не говорил при ней так много. Но Мэл не дёрнулась от его заикания. Не отвела глаз, не занервничала. Просто слушала. И впервые Эш подумал, что, возможно, вес его слов важнее, чем то, как они спотыкаются на языке.

— Видят девочку с дикими волосами и босыми ногами и решают, что она дикарка, — ответила Мэл, откинувшись на спинку стула.

Эш поднял взгляд; в груди шевельнулось нечто неразличимое.

— П-охоже, мы все н-не лучше друг друга. В-видим то, что х-хотим в-видеть.

Она наклонила голову, изучая его через стол:

— А что видишь ты, муж?

Грудь ему сжало.

Пауза.

А потом — голос твёрже, чем он рассчитывал:

— Тебя.

***

Алина опоздала к речи брата. Она неслась по извилистым коридорам; юбки путались в ногах, дыхание жгло лёгкие, и всё же, когда она влетела в Тронный зал, там уже было пусто. По замку тянулось эхо разговоров — призраки прошедшего; шёпоты о случившемся достигли её, прежде чем она успела спросить.

Брат стоял перед всеми, пытался протолкнуть слова и не смог. Он споткнулся, он мучился, и её рядом не было.

Она была в лесу. С Каем.

Тошнотворная волна перевернула внутри. Алина вывалилась в сад, ухватилась за ближайший куст и её вырвало.