Книга Королевство теней и пепла, страница 189 – Дж. Ф. Джонс

Алина задрожала. Слёзы начали падать прежде, чем она смогла их остановить, стекая по щекам безмолвными дорожками предательства. Его слова били по ней, как камни по хрупкому стеклу, каждый слог надламывал что-то внутри.

Нет.

Это не может быть правдой.

Это должно быть ложью.

Она знала Хейгана всю свою жизнь. Он был её самым близким спутником, её партнёром по спаррингу, её первой любовью, мальчиком, который целовал её под лунным светом, который шептал обещания ей в губы. Они выросли вместе. Сражались вместе.

А теперь — это.

Воспоминания, которыми она когда-то дорожила, свернулись во что-то гнилое.

Её желудок жестоко скрутило при мысли о его руках на её теле, о том, что они делили в темноте. Близость, которую она когда-то ценила, теперь казалась осквернённой, превращённой в жестокую игру, о которой она даже не подозревала.

— Ты лжёшь, — прошептала она хриплым голосом, но знала правду. Знала с того момента, как слова слетели с его губ.

Хейган выдохнул через нос; тень нетерпения скользнула по его лицу. А затем, одним движением руки поверх лица, его рога исчезли.

Желудок Алины ухнул вниз.

Его некогда тёплые карие глаза перетекли в безошибочно узнаваемый оттенок фиолетового.

Дрожащий вздох сорвался с её губ.

— Ты…

— Чернокнижник. — Его ухмылка стала острее.

Алина скрутилась в сторону, и её вырвало. Содержимое желудка выплеснулось на полированный пол, желчь подступала к горлу, пока реальность давила её. Хейган лишь наблюдал, равнодушно; его смех заполнил пространство, словно молот, бьющий по стеклу, разбивая вдребезги то немногое, что осталось от её самообладания.

Она вытерла рот рукавом платья; мир кружился.

— Но ты наполовину дракониец, — прохрипела она; разум цеплялся за логику, за что-то твёрдое, чтобы удержаться.

В тот миг, когда слова слетели с её губ, улыбка Хейгана исчезла, сменившись чем-то грубым и звериным.

— Заткнись, — прошипел он; всё его тело натянулось от ярости. — Я не дракониец. Эта мразь, а не человек,никогда не будет ничем иным, кроме как проклятым инструментом, даровавшим моей матери способ привести меня в этот мир.

Алина сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Мне жаль, что с тобой это случилось.

Губы Хейгана скривились в веселье.

— Нет, не жаль. — Он склонил голову, глаза блестели. — Видишь ли, в чём дело, Алина. Я рос с тобой. Я знаю, когда ты лжёшь.

Его движения были слишком быстрыми. Он оттолкнулся от стола, шагая к ней с непринуждённой угрозой.

Алина встала и попятилась, инстинкты кричали ей бежать.

Она не сделала и двух шагов.

Его рука сомкнулась на её горле.

Она ахнула, когда он швырнул её обратно в кресло; хватка была крепкой, но пока не давящей. Просто предупреждение. Обещание.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она.

Его пальцы сжались сильнее, ровно настолько, чтобы у неё перехватило дыхание.

— Видеть, как ты страдаешь, Алина, — его голос был низким, насыщенным жестокостью. — Это всё, чего я когда-либо хотел. Видеть, как вы с Эшем страдаете. Я мечтал об этом моменте всю свою жизнь. Я представлял его сотней разных способов. Как я, наконец, смогу сломать тебя. Как заставлю тебя заплатить за то, что у меня отняли. Моё королевство, мой дом.

Он разжал руку, и Алина с шумом втянула воздух; в груди жгло.

— Это было давно, — прокаркала она.

Самоконтроль Хейгана рухнул.

— Вы пытались это исправить? — прорычал он, его лицо оказалось в дюймах от её лица. — Нет. Вы все сидите в своих хорошеньких дворцах, смеётесь, гарантируя, что ведьмы никогда не вернут власть. И почему? — Его пальцы впились в подлокотники её кресла, костяшки побелели. — Потому что вы все знаете правду. Вы знаете, насколько мы могущественны. Вы знаете, что вы натворили. Семь королевств дрожат при мысли о том, что мы восстанем снова.