Книга Королевство теней и пепла, страница 56 – Дж. Ф. Джонс

— Странно, что он может позволить себе отпустить их, — пробормотала Мэл, игнорируя острый взгляд Хэйвен. — Выходит, у него с Огненным королём что-то общее — оба не слишком любят женскую компанию.

— Как раз наоборот, — поправил Кейдж. — В Песчаномкоролевстве королевские дочери воспитываются как воины. Они состоят в королевской гвардии и начинают тренироваться, как только делают первые шаги. Говорят, это самые беспощадные бойцы из существующих, их нанимают наёмницами. Если Песчаный король прислал дочерей, а не сыновей, он ждёт неприятностей.

Кай фыркнул, губы скривились в улыбке:

— Успокоил, нечего сказать.

Две принцессы отошли от драконийцев и направились к замку, твёрдо, неторопливо. Мэл следила с тихим интересом. Она читала о людях пустыни в десятках книг, вела пальцем по пожелтевшим страницам, но никогда не видела их живьём. Их кожа была мозаикой белого, красного и коричневого — текучая смесь оттенков, как объяснял Кейдж, подражала пескам их родины и позволяла таять в дюнах, путая врагов. Даже одежда держала ту же гамму, а волосы отливали пылью и сумерками. Здесь же, в королевстве ослепительного золота, густой алой и изредка жгучей зелени они выделялись резко — как чернильное пятно на солнечном свитке.

— Sandhalla, — произнесла высокая, голос — шёпот ветра по иссушённым солнцем барханам. Она приложила ладонь ко лбу, провела вниз по лицу и вытянула руку в приветствии. Вивериане зеркально повторили жест. — Ma nama Hessa, — представилась она и, чуть повернувшись, указала на сестру: — Sahira sastaa.

Хесса повернулась к Мэл; белые, как выбеленная кость под солнцем, глаза впились в неё, выверяя, примеряясь.

— Yaa da anian bar Sahraa.

Мэл не дрогнула и видом не выдала, что понимает, хотя от нее ждали растерянность. Слишком много полуденных часов она провела с Кейджем, разбирая, как слова их языка текут, будто песок. «Ты — узел, что свяжет земли». У народа пустыни нет слова «королевства» — для них весь мир части Сахраа, пустыни, бескрайнего моря песка. И всё же они верили в этот брак, в тонкий мостик через поколения войны.

— Sahraa qamh haiklii.

Это была самая первая фраза, которую Мэл выучила на сандхийском, — и прижала к сердцу. «Одного зерна для пустыни мало».

«Пустынники верят в единство», — звучал в памяти спокойный голос Кейджа. — «Племена раскиданы по пескам, но поодиночке они погибнут. Одно зерно пустыню не создаёт — нужны тысячи. Их жизнь на этом держится: спасение — только вместе, один не стоит отдельно».

В глазах Хессы сверкнул интерес.

— Yaa spaak Sandhii na? —«Ты говоришь на сандхийском?»

— Ha, — Мэл наклонила голову. — Kaafran Sandhii manaa dunaa. — «Да. Учила много лет».

Хесса улыбнулась:

— Весьма впечатляет, — ответила уже на общем языке, с тёплым, песчаным акцентом. — Зачем ты столько лет учила наш язык?

Взгляд Мэл скользнул мимо неё — туда, где за стенами золотились пески, — в земли, которых она никогда не узнает.

— Брат как-то сказал мне, что есть язык, в котором нет слова «я» — лишь «мы»; будто он не верит в отдельных людей, а только в общину. Я не поверила.

Хесса рассмеялась, густо, как рассыпающиеся зёрна.

— Пустынники всегда были философами, — она оглянулась туда, где к ним уже приближались драконийцы. Тень скользнула по лицу. — Хорошо, что они не знают моего языка. — И лёгким движением стянула караш, открыв лицо — резкое, как луна над барханами; тёмная кожа со следом солнца и тени, острые клыки блеснули в пляшущем свете. — И так уже Огненная королева видит слишком много.