Книга Баллада о зверях и братьях, страница 170 – Морган Готье

— Как её зовут? — спрашиваю я.

— Это Сераксэс.

Едва Сильвейн произносит имя дракона, как глаза ящера распахиваются. Она медленно поднимает голову и лениво оглядывает нас, пока её пронзительные голубые глаза не останавливаются на мне. Она… хмурится? Разве драконы умеют хмуриться?

— Почему она так на меня смотрит? Кто её всадник? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от дракона.

— Сераксэс — твой дракон.

— Мой? — я резко поворачиваюсь к ней. — Что ты имеешь в виду?

— Я же говорила: каждый рождённый в доме Базилиус получает дракона, с которым заключает связь. Ни один дракон не примет другого всадника, и ни один всадник не будет иметь другого дракона.

— Она всё это время ждала меня?

— Таков удел драконов, — кивает Сильвейн.

Чувство вины оседает тяжёлым грузом в моём желудке. Сераксэс оставалась без всадника двадцать один год. Я понимаю, что это не моя вина, но всё равно испытываю огромное сожаление и хочу всё исправить. Все эти годы она была одна. Она видела, как другие драконы летают со своими всадниками и занимают своё место в доме Базилиус, не имея надежды когда-либо быть увиденной в том же свете.

Я перевожу взгляд с матери на Атласа. На его лице — восхищение, тогда как я ожидала увидеть зависть. Всю свою жизнь он мечтал заключить связь с драконом и оседлать его, а теперь здесь я —с Ледяным драконом.

Он дарит мне одну из своих тёплых, ободряющих улыбок и слегка кивает в сторону драконицы, будто говоря: «пообщайся с ней».

— Думаешь, она помнит меня? — шепчу я матери.

Сильвейн подходит и обнимает меня за плечи.

— О, да, она прекрасно знает, кто ты.

Хотя я не могу оторвать глаза от осуждающего взгляда Сераксэс, в её лице ясно читаются боль и гнев. Она дёргает головой, делая вид, что ей всё равно, но я готова поклясться, что стоит мне ступить в загон, она без колебаний заморозит меня первым же ледяным дыханием.

— Почему она выглядит так, будто готова проглотить меня целиком?

— Сераксэс необычайно независима, но теперь, когда ты вернулась, ей придётся научиться слушать твой голос и подчиняться твоей воле. Ты должна завоевать её доверие как её партнёр.

— А если она меня не захочет? — этот вопрос разрывает мне сердце.

— Хочет она того или нет, — говорит Сильвейн, — вы нужны друг другу. Без всадника Сераксэс никогда не станет частью Орхэль.

— Орхэль?

— Когда всадник и дракон завершают совместное обучение, они вступают в ряды Орхэль — элитной группы воинов, — объясняет Сильвейн, стягивая ворот рубашки с плеча и показывая замысловатые татуировки. — Каждый всадник из рода Базилиус носит эти знаки на своих плечах. Если ты не займёшь своё место всадника дракона, наш народ не признает тебя истинной королевской кровью Эловина.

— Подожди! — моё сердце бешено стучит. — Ты хочешь сказать, что я должна оседлать её?

Сильвейн склоняет голову, и странное любопытство вспыхивает на её бледном лице.

— А что же ещё делают с драконом?

Когда я молчу, она кладёт ладони по обе стороны моего лица и мягко говорит:

— Признаёшь ты это или нет, но ты — Аурелия Базилиус-Сол, и ты — всадник. Займи своё место за нашим столом. Стань той, кем ты родилась быть, и не бойся.

Она резко отпускает меня, когда кто-то окликает её от входной двери, и бросает мне последний взгляд, уходя:

— Твой первый урок завтра. Я пришлю в твою комнату ездовые доспехи.