Книга Баллада о зверях и братьях, страница 54 – Морган Готье

— Что, демон возьми, ты сделал?

Он прижимает руку к груди с выражением изумления на лице:

— Почему это сразу я что-то сделал? — шипит он в ответ.

— Никс, — рычу я.

— Я пригласил её на свидание на прошлой неделе, и мы переспали, — когда мои глаза расширяются, он поднимает ладонь и добавляет: — Послушай, я сказал ей, что не настроен на отношения. Я был честен, сказал, чего хочу, и она с радостью согласилась.

— Судя по её взгляду, ты не удосужился встретиться с ней снова?

— А зачем? — он качает головой. — Китарни, не все хотят серьёзных отношений. Меня не интересует брачное блаженство.

— То есть ты хочешь сказать, что никогда не встречаешься с женщиной больше одного раза?

— Обычно нет.

Я фыркаю:

— Осторожнее, Никс, а то скоро женщин, с которыми можно переспать, не останется.

— Только не ты, — вздыхает он. — Финн и Эрис тоже всё время на меня наседают из-за этого.

— Делай что хочешь, только не с кем-нибудь из Калмары. Последнее, что мне нужно — чтобы ты оскорбил кого-нибудь не того, и нас обоих отсюда вышвырнули.

— Принято, — соглашается он. — Калмара — табу.

Мы продолжаем идти по длинному проходу за Пенелопой молча, но как только женщина-гномсворачивает за угол, Никс хватает меня за предплечье и разворачивает к себе лицом.

— Что ты делаешь? — морщу я брови.

— Я стараюсь быть максимально честным с женщинами, с которыми сплю, — говорит он. — Знаю, несмотря на мою откровенность, они могут думать, что смогут переубедить меня, и в итоге остаются обиженными или злыми, когда понимают, что не у них не получилось.

Мой взгляд смягчается:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что не хочу, чтобы ты думала, что я подонок. Знаю, что мой образ жизни подходит не всем, и большинство не понимает, почему я не хочу остепеняться, но…

— Почему ты не хочешь остепеняться? — спрашиваю я, когда он замолкает.

— Не уверен, что когда-нибудь умру.

— Никс, — я фыркаю, но он мягко меня прерывает.

— Шэй, я серьёзно, — он прикладывает ладонь к книжной полке, к которой я прижата, и глубоко вздыхает, прежде чем признаться: — Я не знаю, на что способна моя магия, если говорить о продолжительности жизни.

— Ты хочешь сказать, что считаешь себя бессмертным?

— Возможно, меня можно убить, — он пожимает плечами. — Но не уверен. Я единственный мужчина, о котором когда-либо упоминали в хрониках, обладающий регенеративной магией, — он встречается со мной взглядом, и вся лёгкость с его лица исчезает. — А что, если я буквально не могу умереть? Что если я обречён провести вечность, не в силах покинуть этот мир? Найти кого-то, с кем можно остепениться, завести семью, а потом смотреть, как все они умирают один за другим… это бы сломало меня. Уже достаточно больно верить, что я, скорее всего, переживу каждого члена собственной семьи. Так что я предпочитаю жить один, развлекаться с женщинами по Шести Королевствам и ни к кому не привязываться. Если не открываешь сердце — не можешь быть ранен.

— О, Никс, — печаль в его взгляде вызывает у меня слезу, и я, не раздумывая, обнимаю его за талию и крепко прижимаю к себе.

Он кладёт подбородок мне на макушку и водит пальцами по моей спине, описывая ленивые круги.

— Просто не хочу, чтобы ты стала думать обо мне хуже из-за того, как я живу.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть в его карие, с янтарными вкраплениями глаза, и говорю: