Книга Поцелуй на удачу 2, страница 88 – Кира Крааш

— А матч завтра… — закончила я за него мысль.

Все немного помолчали, обдумывая ситуацию. Микаэль просто прожигал взглядом пространство перед собой, и мне снова показалось, что ребята не рассказывают всей истории. Но это было личное, и мне не хотелось лезть в душу.

Хотя бы из благодарности, что никто не лезет в мою.

— Что ж, остаток дня предлагаю всем хорошенько отдохнуть, — вдруг заговорил Виктор. — Я схожу, поговорю с ректором. Возможно, нам повезет, и мы сможем найти концы. Но это явно случится не сегодня. А потому… — Виктор обвел внимательным взглядом всех присутствующих, особенно задержавшись на мне. — А потому завтра будьте предельно внимательны и осторожны. На кону стоят большие деньги и большие перспективы. И не только для нас это последний шанс получить императорский кубок. За такие блага многие готовы перегрызть глотку соседу.

Мы разошлись, договорившись встретиться внизу перед ужином. Я поднялась к себе пешком, переставляя ноги, потому что обилие мыслей в голове требовало их как-то упорядочить.

Я искренне не понимала масштаб проблемы, с которой столкнулась, и это непонимание мешало мне правильно оценить риски и способы их избегания. Горум — это опасно? Как будто бы нет. или это иллюзия? Или это не опасно для Алексии Норд, а для Алексии Лаян может обернуться большой проблемой?

Целую минуту я стояла перед входом в собственную комнату, положив пальцы на лапку ручки и размышляла над тем, не догнать ли Виктора по пути к ректору, и не признаться ли ему в своей истинной личности?

Но так и не решилась.

Зато это помогло принять другое, не менее важное решение.

Толкнула дверь, стремительно пересекла комнату и села за стол. Достала чистый лист бумаги, конверт, писчее стило и, крутанув его в пальцах, принялась выводить своим лучшим почерком адресата:

«Министру внутренних дел, графу Аскольду Лаян».

Новейшую академию мы принимали на своем полигоне. Тут, пожалуй, была и своя прелесть — родные стены должны были помогать, и наших болельщиков было физически больше. Но и ответственность ложилась соразмерная — проиграть на своей территории как будто было особенно позорно.

Вчера я накидала письмо брату и окольными путями сбегала в ректорат, чтобы разминуться с Виктором, а затем честными-честными глазами смотрела на парня, когда он застал меня идущей обратно в башню.

Не знаю даже, поверил ли он, что я бегала в девичье общежитие за «женскими мелочами» или просто закрыл глаза на странное поведение.

Я бы на его месте точно не поверила, но и допытываться не стала. Се и так на нервах, лишние квадратные вопросы тут никому не понравятся, даже внешне миленькой мне.

И вот сейчас я собиралась на матч с гнетущим чувством неизвестности. Получит ли брат мое письмо? А если получит, сможет ли помочь? А если сможет, не станет ли его вмешательство стрельбой огненными шарами по муравьям?

И ведь что самое поганое — никакой записочки даже не прислал обратно! А ведь мог бы! Зря он что ли целый министр?

Пряничек сидел на пуфике, который я откопала в закромах башни, и крошил на пол печеньку. Казалось, что кроль делает это как-то нервно, словно не мне, а ему сейчас идти стрелять, скакать и бегать по пересеченной местности.

Я покрутилась перед зеркалом, проверяя, что одежда сидит удобно, волосы убраны, и ничего нигде не мешает и не торчит, а затем плюхнулась обратно в кровать лицом в перину.