Книга Тень Тьмы, страница 17 – Никки Сент Кроу

Вейн расправляет плечи, делает долгий глубокий вдох.

– Никогда больше так не делай, – говорит он мне. Выходит на лестницу и устремляется прочь из дома.

Питер Пэн

Я подлетаю к Дарлинг, приподнимаю её, оперев себе на плечо, и легонько подталкиваю её лодыжку.

– Подними ногу, – приказываю я. Она слушается.

На своде стопы у неё глубокий порез.

– Кас, – зову я.

– Уже бегу. – Он исчезает в коридоре.

Баш открывает один из шкафчиков за барной стойкой, возвращается с полотенцем и протягивает его мне.

– Держись за меня, Дарлинг, – говорю я. Она обвивает рукой мою шею, и я с лёгкостью поднимаю её. Я отношу её на диван и усаживаю в угол, чтобы было удобно положить её окровавленную ногу себе на колени. Алая кровь льётся мне на штаны.

Кас возвращается с аптечкой, иглой и ниткой.

– Всё не так плохо! – протестует Дарлинг и пытается отдёрнуть ногу.

Я держу её крепче.

– Не сопротивляйся, – уговариваю я. – Это открытая рана. Она заживёт быстрее, если мы наложим швы.

Дарлинг падает обратно на подушку.

– Ножи я ещё могу выдержать. А иглы… уже вряд ли.

Я гляжу на неё: в красивых зелёных глазах плещется ужас. Я думаю, она даже сильнее, чем нам хотелось верить, но у каждого человека есть что-то, чего он боится до дрожи.

Не так давно больше всего на свете я боялся потерять остров.

Но сейчас, когда я ещё чувствую на себе запах Дарлинг и при этом её кровь пропитывает мою одежду, этот страх преображается к чёртовой матери прямо у меня на глазах.

Смотреть, как она истекает кровью, видеть, как синяки начинают расцветать вкруговую у неё на шее – отпечатки пальцев Вейна, прижавшего её к стене…

У меня словно скручивает все внутренности. Я не желаю отпускать её.

Я не хочу, чтобы она исчезла, как моя тень, ускользнула в ночь и оставила меня одного, опустошённого человека, у которого нет больше ничего, кроме бьющейся в нём тьмы и гноящейся раны на месте сердца.

Внутри у меня только холод. А я хочу тепла.

Я щёлкаю пальцами в сторону бутылки бурбона на столе, и Кас приносит её, чтобы я мог намочить тряпку. Когда я подношу мокрую ткань к раненой ступне, Дарлинг шипит и дёргается в моей хватке.

– Лежи тихо.

– Но мне больно!

– Ты собиралась позволить Вейну делать с тобой всё, что ему заблагорассудится, а теперь жалуешься, что спирт щиплет?

Она стонет, зная, что я прав.

– Нам бы надо заняться проблемой Тёмного, – замечает Баш, нагревая иглу на пламени зажигалки.

– Одна проблема зараз.

Наша новая мантра, похоже.

Очистив кожу от крови, я внимательно изучаю рану. Она примерно три дюйма в длину и всё ещё кровоточит. В мире Дарлинг в таких случаях применяют анестезию. Здесь у нас есть принцы фейри.

– Дайте ей что-нибудь от боли, – приказываю я, когда Баш передаёт мне иглу с нитью.

– Ложись, Дарлинг, – говорит ей Кас.

Она смотрит на нас скептически.

– То есть трахать тебя до беспамятства нам можно, а позаботиться о тебе, когда ты пострадала, нет? – спрашиваю я. Мне не нравится, что она похожа на раненого лесного зверька, дрожащего и насторожённого. – Пожалуйста, Дарлинг, – добавляю я мягче. – Позволь мне тебе помочь.

В глазах у неё стоят слёзы, и я вдруг задумываюсь о том, что к ней никогда в жизни не относились бережно. Я могу быть жестоким, трахать её и обращаться с ней как со своей шлюхой, но я буду заботиться о ней, когда она ранена. И ей придётся подчиниться, и я докажу, что способен и на то и на другое.