Книга Тень Тьмы, страница 31 – Никки Сент Кроу

– Девятнадцать, – отвечаю я.

Он кивает.

– Помнишь, я говорил тебе, что приводил её в лагуну после того, как Тилли проникла ей в голову? Что ей было больно, и я надеялся, что лагуна поможет ей успокоиться?

Конечно, я помню. Я тогда впервые поняла, что у Питера Пэна есть сердце.

– Да, – отвечаю я.

– Я привёл её туда, потому что она переживала.

– О чём?

– О ребёнке у неё в утробе. О тебе.

Питер Пэн

Только после первой встречи с королевой фейри Мерри призналась, что беременна.

Она вцепилась в меня, рыдая, и выговорила:

– Пожалуйста, спасите моего ребёнка. Я не хочу умирать здесь.

Что-то особенное в Мерри всегда заставляло нас вести себя с ней по-другому.

Она была нам как младшая сестра с самого прибытия на остров.

Все мы, в особенности я, не могли смотреть, как она страдает.

Тогда она вошла в воды лагуны и поплыла по бирюзовой поверхности на спине, и в воздух вокруг неё взлетали водовороты света.

– Лучше? – крикнул я.

– Намного, – отозвалась она.

Она провела там несколько часов, а я сидел на берегу, наблюдая за ней и светом, гадая, не ошибся ли я, не пора ли отказаться от погони за тенью.

Когда Мерри выбралась из воды, в руке у неё была морская ракушка.

– Где ты её взяла? – спросил я.

Лагуна никогда не выдавала своих сокровищ людям, как те ни старались. На дне под водой осталось лежать немало мёртвых пиратов, нырнувших в светящиеся волны, позарившись на чужое добро.

Мерри поглядела на предмет у себя в руке и нахмурилась.

– Не знаю. Может быть… ох. – Её взгляд устремился вдаль, словно она прислушивалась к чему-то за пределами моего понимания. – Это сокровище, – сказала она. – Для тебя. – И протянула находку мне. Как только ракушка оказалась у меня в руках, я сразу понял, что в ней есть магия.

А теперь эта маленькая тёмная штука снова попала в руки Дарлинг более восемнадцати лет спустя.

– Моя мама… была на острове уже беременной? – спрашивает она.

Внезапно обессилев, я падаю в кресло с высокой спинкой. Восходит солнце. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.

– Да, к тому моменту уже да, – отвечаю я.

– Она никогда мне не говорила.

Напротив меня стоит такое же кресло, и Дарлинг устраивается на краешке сиденья.

– Это значит… в каком-то смысле… что я бывала здесь раньше.

– Полагаю, так.

Возможно, поэтому, когда она в моих объятиях, я чувствую, что вернулся домой.

Я никогда не скажу ей этого.

Я не скажу этого ни единой живой душе.

У меня нет слабостей – тем более в лице хорошеньких девчонок Дарлинг.

– Когда я впервые попала на остров, – произносит она задумчиво, – он сразу показался мне знакомым. Такое может быть?

– В Неверленде возможно всё.

Дарлинг возвращается к ракушке и внимательно её изучает.

– Она как будто слегка гудит, да?

То, что она может чувствовать магию в раковине, настораживает, хоть и не удивляет.

– Ты правда думаешь, что эта штука поможет тебе вернуть свою тень? – спрашивает она.

– Если я – бьющееся сердце этого острова, то лагуна – его душа, – объясняю я. – Я ничего не помню из своей жизни до того, как оказался здесь. Моё первое воспоминание связано с лагуной. И одно я знаю точно: всё, что приходит из неё, всегда наполнено магией. Так что да, я так думаю.

У меня начинает свербеть под кожей.

– Мне надо спускаться под землю, Дарлинг.

– Оу. Да, точно. – Дарлинг встаёт и возвращает ракушку мне. На ней нет лифчика, и соски под тканью твёрдые, как горошины. Мягкий свет фонаря у Дарлинг за спиной золотит её очертания.