Книга Тень Тьмы, страница 35 – Никки Сент Кроу

– О, чёрт. Да, – задыхаюсь я. – Вот так. – Он становится всё тверже с каждой секундой, и я чувствую каждый выступ его члена на своей гладкой коже. – Я… Я больше не могу.

– Посмотри на меня, Дарлинг, – приказывает он. – Я хочу видеть выражение твоих глаз, когда ты обкончаешь мой хер.

Я захлёбываюсь вдохом и специально для него открываю глаза.

В его взгляде пылает голод, он наблюдает за мной, он продолжает двигаться по мне.

– Давай, – велит он. – Кончи для меня.

Я бы не продержалась ни секундой дольше, даже если бы попыталась.

Волна оргазма обрушивается на меня, и я кричу, все мускулы и нервы в теле напряжены до предела.

Инстинктивно я хочу съёжиться, свернуться калачиком, но Пэн удерживает меня на месте, преследуя собственное удовольствие, и скрежещет зубами, давя гортанный стон.

Я вся горю и трепещу под ним, и он тоже приходит к финалу. Он кончает на меня, и я чувствую, как горячее семя Питера Пэна выплёскивается волной на мой клитор, стекает у меня между ног.

Когда Пэн приходит в себя и я перестаю дрожать под ним, он отстраняется и с удовольствием изучает, как я выгляжу, расставляя ноги перед королём.

– Моя грязная шлюшка Дарлинг, – говорит он хрипло, восстанавливая дыхание. – Точно такая, как мне нравится.

Кас

Мы с Башем любим бегать по периметру территории Пэна. Практически каждый день мы следуем этим маршрутом. И неизбежно, огибая территорию фейри, мы замедляемся, и взгляд притягивает земля по ту сторону границы.

С нашей любимой тропы не видно дворца, но мы способны почувствовать его сквозь лес.

Сегодня мы останавливаемся, тяжело дыша, по спинам течёт пот. На небе разгорается день, и все ночные животные Неверленда затихли. Кроме нас.

– У меня к тебе вопрос, – начинает Баш, уперев руки в бока. Он расхаживает взад-вперёд перед поворотом на тропинку, ведущую с той стороны острова, где живёт Пэн, на земли нашей сестры.

– Я слушаю, – откликаюсь я и наклоняюсь вперёд, чтобы заново собрать волосы резинкой. Иногда я думаю подстричься, как близнец, чтобы мы снова были абсолютно одинаковыми. Он обрезал волосы, как только нас изгнали.

«Если нашей семье я больше не нужен, то и мне ни к чему этот обычай», – сказал он тогда.

Длинные волосы для королевской семьи выступают символом многих вещей: силы, мужественности, могущества, статуса. Но для нашей ба это было нескончаемое воплощение острова и земли, очень похожее на душистую траву, которая растёт вокруг дворца.

– Мы касаемся травы, – говорила мне ба в детстве, пропуская сквозь пальцы соцветия на макушках стеблей, похожие на кисточки, – и трава запоминает. Если мы скосим траву, она забудет, кто мы такие, а мы хотим, чтобы остров никогда этого не забывал. – Потом она повернулась ко мне и потрепала меня по голове. – То же самое можно сказать и о наших волосах. Это физическое проявление наших воспоминаний и опыта. Мы коснёмся пальцами волос и вспомним, кто мы есть.

Она умерла, когда нам с Башем было всего семь лет.

Иногда я задумываюсь, какой была бы наша жизнь, если бы она прожила дольше.

Конечно, ба тоже ненавидела нашу мать. Если бы Пэн не убил Динь, в конце концов ба сделала бы это сама.

Ей не нравилось, что наш отец женился на простой фейри.

– У тебя не возникло ощущения, – продолжает Баш, – что наша сестрица, когда явилась к нам на чердак, что-то замышляла? Не в тот момент, когда она пыталась влезть в мозги нашей Дарлинг. Там было что-то ещё. Что-то сверх этого.