Книга Айрон и Марион, страница 12 – Кира Райт

Тут же из него выпала и покатилась по полу расписанная, но чуть треснувшая чайная чашка, а мальчишка рухнул на пол на колени и начал истерически извиняться. Из его бессвязной речи удалось разобрать, что ему жаль, он просит прощения.

— Ты украл её, Мартин? — княгиня воззрилась на него с изумлением.

— Простите, госпожа, простите… — повторял мальчик, не объясняя ничего толком.

Дворецкий молчал. Со стороны за всем этим безучастно наблюдал Ай (он лишь ответил на приветствие княгини и больше не проронил ни слова, отрешившись от происходящего). Пытаясь прекратить начавшуюся уже истерику, я заговорила:

— Безусловно, было бы лучше, если бы Мартин поставил меня в известность, что взял эту вещь, но…

— Это моя вина, — раздался глухой голос.

Мы все разом обернулись. Ай смотрел прямо перед собой, но явно обращался ко мне.

— Что ты сказал? — возможно мне послышалось?

— Это моя вина… госпожа…

И при этом продолжает вести себя как статуя. Ни тени эмоции на лице. Словно говорит о чем-то обыденном. В чём может быть его вина, если мальчик стащил красивую, но ненужную мне вещь? И эти глаза его… Брр. Скорее всего, дело в полосках и ошейнике, поэтому так смотрит и ведёт себя. Когда-нибудь возможно сниму их с него, а пока…

— Я не договорила. Безусловно, было бы лучше, если бы Мартин поставил меня в известность, что взял эту вещь, но я всё равно разрешила взять им, что захотят, и эта чашка мне не дорога, поэтому не вижу ничего страшного.

Мальчик поднял на меня заплаканные глаза, полные изумления. Я присела и, подняв чашку, протянулаеё ему, даже попыталась улыбнуться. Хотя это скорее от того, что хотелось перед княгиней показаться лучше, чем я есть. Дрожащей рукой он принял её и спешно положил в свой мешок, словно боясь, что я передумаю.

Ай сделал шаг назад.

Княгиня мягко подняла пальчиками его подбородок и заглянула в глаза.

— Мартин, почему ты не сказал Марион, что взял её вещь? Даже если она разрешила, нужно было предупредить, — и тут же, видя, что ребенок начал дрожать, добавила, — мы не ругаем тебя сейчас, просто разговариваем.

— Госпожа… это… это моя…

— Не бойся, Мартин, тебя никто не накажет, скажи прямо.

— Это моя чашка, госпожа… Единственное, что осталось на память от мамы… Я привез её сюда с собой от прежнего хозяина…

— Это же чудесно! Тогда почему ты так испугался, Мартин?

— Госпожа… Госпожа никогда не спрашивала…

Стало и так ясно, что он говорит о моей тётушке. Судя по реакции Мартина, наказывали без разбору, за что именно. Вся эта ситуация ужасно напрягала, и мне хотелось поскорее сбагрить с себя часть ответственности в виде двух рабов.

— Вот и славно, что разобрались.

Княгиня снова погладила ребенка по голове, а я в который раз удивилась тому, как столько лет она могла общаться с моей несносной тётей.

— Милая, если что-то понадобится, обращайся незамедлительно.

Тут же протянула мне мешочек, в котором очевидно находился какой-то артефакт, судя по едва-заметной вибрации и лёгкому свечению.

— Это тебе подарок, артефакт для связи. Знаю, что у тебя есть что-то похожее, но это усовершенствованная модель. Прошу, прими в знак благодарности за выполнение моей просьбы, — она глазами указала на мальчика.

— Это лишнее, княгиня, но я очень благодарна вам за внимание.

Вот явно же она делает это из жалости ко мне. Знает, что я ни на что не способна, а до некоторого времени даже денег не было, чтобы купить себе нечто подобное. Как же мне не нравилось подобное отношение. Хотя уверена, что Иванелла так поступает не со зла. Ей правда меня искренне жаль.