Книга Айрон и Марион, страница 28 – Кира Райт

Я вспоминала его мощную фигуру, насмешливые глаза, усмешку — всё живое, мужское, настоящее, не смотря на его положение, и как разом всё, показалось, потухло после моих слов. Одного слова. Будто признал мою победу. Будто сдался. Да, именно сдался, потому что в честной борьбе я бы ему проиграла. Никогда не умела толком постоять за себя. Пыталась, но не умела. Вот и тут не смогла. Только унизив. Но от этого противно же самой себе. Хотя желаемое достигнуто — он выполнил приказ.

И вроде — радуйся, празднуй. А нет, внутри скребётся сочувствие, понимание, стыд за себя.

Пусть он говорил неуважительно, пусть касался и подходил без разрешения — равноценно ли это тому, как я одной фразой растоптала в нём человека, превратив в послушную игрушку? Уверена, сейчас он из вредности исполнит любой мой приказ. И без подчиняющих артефактов. Но почему-то теперь этого не хотелось. Лучше бы дальше так разговаривал непозволительно. А ещё лучше — перестал меня ненавидеть не понятно за что.

Но, помимо того, даже если станет вести себя иначе, всё равно пугает же меня. А я в тот момент и так была зла и понимала, что он сильнее (и физически, и морально, не настолько же глупа, чтобы этого не видеть), от того и ударить хотелось больнее. Что ж — ударила. И теперь, кажется, жалею. Хоть и продолжаю бояться.

Естественно, что на утро была разбита.

С опаской отворила дверь комнаты и переложила охранный артефакт в карман платья, пожалев о том, что не перевезла сюда хотя бы часть привычной одежды. Ходить в этом шуршащем при каждом шаге недоразумении было неудобно. И мысль, что в таком далеко не убежать маячила в мозгу. Но наверное, причинять мне реальный физический вред он бы не стал (или скорее — не смог), хотя в этом я уверена не была.

Однако сама себя ненавидела за обидные слова. И понимала, что как хозяйка должна быть выше этого. Должнапоказать, что вопрос исчерпан, чётко поставить свои требования обращаться с собой надлежащим образом и объяснить, что впредь такого не потерплю, но и сама намеренно не стану унижать его. Впервые мне предстояло решать подобный вопрос. Даже работать под прикрытием в лаборатории казалось легче, чем поговорить сейчас со своим же рабом.

Ай нашелся на кухне — с бесстрастным выражением лица он заваривал отвар, даже не отреагировав на мое появление. Что снова заставило вспышкой появиться раздражение. Я значит пришла разговаривать, договариваться, а он…

— Я хотела… — осеклась на полуслове, не решаясь извиниться перед рабом. В горле пересохло, а вся заранее заготовленная уверенная речь куда-то испарилась.

Он только отставил кувшин в сторону и повернулся ко мне, не поднимая взгляда от пола, будто бы ему противно на меня смотреть. И снова эмоций — ноль.

— В общем… Мне неловко за свои вчерашние слова, но и ты был совершенно неправ. Хотя и меня это не оправдывает… И вообще нам же нужно как-то нормально общаться…

Как же жалко я сейчас выглядела. Блеяла как овца на рынке. Какой стыд… Ай же механически кивнул и вернулся к своему занятию, так и не взглянув. И не ответив.

Мне было ужасно неловко — собиралась искать общий язык с рабом, а он даже не посмотрел, игнорирует… Такой весь даже не злой, а отстранённый. Не то что вчера вот это его «боишься?» и горячее дыхание на моей щеке, которая тут же вспыхнула от воспоминаний.