Книга Баронство в подарок, страница 68 – Экле Дар

Агнес встретила меня одна в малой гостиной. На столе стоял скромный сервиз, но по ее напряженной позе и отсутствию обычной улыбки я поняла — чай был лишь формальностью.

— Дорогая Гайдэ, — начала она без предисловий, как только служанка вышла, закрыв за собой дверь. — Райен просил передать, что ему требуется приватная беседа. Он ждет в кабинете.

Сердце на мгновение замерло, потом забилось с новой силой. Райен. Холодный, неумолимый Райен. Что ему могло от меня потребоваться?

— Он что-то нашел? — спросила я, и голос мой прозвучал чуть хрипло.

— Он изучал документы последние два дня. И объехал твои владения. Лучше он все расскажет сам, — Агнес покачала головой, и в ее глазах читалось странное сочетание тревоги и надежды. — Иди. Я обеспечу, чтобы вам не мешали.

Я кивнула и, отставив нетронутую чашку, вышла в коридор. Кабинет Агнес находился в дальнем крыле. Дубовая дверь была приоткрыта. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Райен ван Дромейл стоял у огромного окна, спиной ко мне. Он не смотрел на парк, его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на невидимые карты стратегии и расчета. В кабинете пахло кожей переплетов, старой бумагой и чем-то еще — острым, холодным, как сталь. Его магия.

Он медленно обернулся. Еготемные глаза, лишенные всякой теплоты, уставились на меня с такой интенсивностью, что я почувствовала себя образцом под микроскопом.

— Баронесса, — произнес он. Его голос был ровным, без эмоций, просто констатация моего присутствия.

— Господин ван Дромейл, — кивнула я, останавливаясь посреди комнаты. Готовясь к бою.

Он прошел к столу, на котором были аккуратно разложены карты, свитки и несколько толстых фолиантов. Я узнала свои собственные учетные книги.

— Я провел два дня, изучая документацию по баронству Рокорт за последние шесть лет, — начал он, проводя длинным пальцем по столбцам цифр. — А также объехал ваши лесопилки, рудники и некоторые деревни.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов. Я молчала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Когда я впервые услышал эту историю от тети Агнес, я предположил, что имею дело с романтическими преувеличениями, — продолжил он. — Одинокая девушка, борющаяся с системой. Трогательно, но едва ли эффективно. Я ошибался.

Он поднял на меня взгляд, и в его черных глазах, наконец, что-то вспыхнуло. Не тепло. Нет. Это был чистый, незамутненный интеллектуальный интерес. Как у ученого, нашедшего подтверждение своей самой смелой гипотезы.

— То, что вы сделали здесь… — он обвел рукой разложенные бумаги, — беспрецедентно. Поднять убыточное, заброшенное баронство с колен за такой срок… Реорганизовать работу рудников, внедрить новые методы в сельском хозяйстве, наладить логистику… Это работа гения-управленца. Жесткая, точная, бескомпромиссная. Работа, достойная лучших умов Аджарии.

От его слов у меня перехватило дыхание. Это была не лесть. Это был холодный, объективный анализ. И он видел. Видел ВСЕ.

— Я… я просто делала то, что должно было быть сделано, — выдохнула я.

— «Должно» и «может» — разделяет пропасть, которую немногие способны преодолеть, — парировал он. — И именно поэтому то, что сейчас происходит, является не просто несправедливостью. Это — преступление. Преступление против эффективности, против прогресса, против самой логики.