Книга Двое и «Пуля», страница 10 – Галина Чередий

— Ммм…

— Что”му-му”? Молчать, спрашиваю будешь или пойдешь сразу ублюдкам Гано сдаваться?

Я попыталась отодрать его руку, зажимающую все ещё мне рот, но незнакомец не отпускал меня ещё где-то с минуту, дожидаясь, пока перестану трепыхаться. Наконец, когда я просто замерла, прекратив все попытки, ладонь с моего рта исчезла. Но совсем отпускать меня никто не собирался.

— Ты кто такой? — просипела, повернув голову и бесполезно щурясь в темноту.

— На твоём месте я бы лучше спросил не собираюсь ли тебя замочить, а не именем интересовался. — ответила пугающая темнота.

— А ты собираешься? — голос совсем предал, став каким-то испуганным писком.

— Стоило бы. — последовал сухой ответ.

— За что? Что я тебе сделала?

— За то, что как раз не сделала. И не ты, а твой крыса-папаша.

— Ты… Киан? — мгновенно сложив все в голове, спросила едва слышно.

Выходит, отец все-таки связался с этим головорезом, взял у него деньги и кинул? Но как он решился? И почему тогда не сознался под пытками?

— Я тот, кого вы с папашей должны были вывезти из этой чертовой дыры, но кинули.

— Я ничего не знала об этом. — выдавила из себя, прекрасно осознавая, что в таких делах и среди людей, подобных Киану и мистеру Гано это никакой не довод. Мне конец.

Вот за что это мне, а, отец?!

— А меня это не совокупляет. — резко выдохнул мужчина прямо в мое ухо. — Деньги твой отец взял. Сделка заключена. Так что, давай, связывайся с папашей и говори, пусть сюда топает и мы вылетаем.Времени десять минут ему. И только пусть попробует сдать меня! Тогда получит тебя в виде расчлененки.

— Ну тогда начинай, расчленяй. — испугаться сильнее, чем и так боялась, было уже невозможно. Едва по ногам ещё не текло.

— Что? — не понял Киан.

— Да никто сюда не придет! Моан с Поляком пытали и случайно убили моего отца, требуя у него сказать когда вы вылетаете и как связь держите.

— Когда это было? — после секундной паузы требовательно спросил захватчик.

— Часа ещё не прошло.

— Вот как… — явно в замешательстве протянул головорез. — И что Ральф им рассказал?

— Ничего. Отрицал все, а потом Поляк разошелся и отец того … умер.

— Хм… — Киан помолчал с полминуты, видимо, размышляя над ситуацией. —  Но все равно выходит, что пахан твой меня кинул. Лететь мы должны были ещё ночью.

— Но я то об этом и понятия не имела.

— И с чего я должен верить хоть кому-то из вашей поганой семейки? Что-то не похоже, что глаза у тебя на мокром месте в печали о почившем папаше. Да и с какого бы перепугу Моану оставлять в живых свидетеля? Насколько я знаю этих шакалов, они или тебя сейчас должны трясти, добывая информацию, или пользовать по всякому, особенно этот ублюдок озабоченный Поляк.

— Они не курсе, что я все знаю.

— Это как же вышло?

— Не твое дело!

— Слышь! — головорез дёрнул меня за волосы на затылке, чуть запрокидывая голову и кожи на шее коснулся прохладный металл. Уверена — моя же выкидуха. — Я спрашиваю, ты — отвечаешь. Четко, честно, внятно. Ну?

— Я пряталась за стеной, в соседней каморке. Давно туда уже хожу, там не живёт никто.

— То есть, твоего отца пытали, допрашивали и убивали бандюки, в ты спокойно отсиживались за стенкой и слушала? Ни на помощь не позвала, ни к копам не метнулась? Чё сказать, хороша дочурка у Ральфа, повезло ему.

— Да пошел ты! — вспыхнув мгновенно, задергалась я в его захвате, забив на острую кромку у горла. — Что ты знаешь вообще?!