Книга Двое и «Пуля», страница 111 – Галина Чередий

— Да. Походу наши заказчики к хренам уничтожили Хранилище равки. — подтвердил я, — Но мы об этом после подумаем, Лав. Сейчас нужно свалить отсюда как можно скорее.

Но цветик, кажется, не слишком готова была меня услышать.

— Они целый мир уничтожили… — прошептала она. — Все-все, что там было. Зачем?

—  Лав, забей сейчас об этом думать, слышишь? У тебя впереди астероидный пояс. Соберись, детка, прошу тебя.

— Киан! — внезапно крикнула она, напугав меня. — Они расхреначили целый мир, со всеми, кто там жил, ты это понимаешь?

— Конечно понимаю. Но давай по…

— А что если там жили разумные существа? — не слушала она меня. — Мы же ни черта там толком не видели. Может там своя какая-то цивилизация была. А теперь они все погибли. Это преступление … просто рехнуться можно какого масштаба тогда. А мы — его чертовы соучастники.

— Мы — наемные перевозчики, которых никто ни во что не посвящал. — возразил ей, стремясь вернуть девушке равновесие, хотя сам прекрасно понимал — случилась просто вселенских масштабов задница.

Да, об этом Хранилище, по всему выходит, очень мало кто знал, а значит, вряд ли за собой застолбил. А значит, предъявлять что-то за его варварское уничтожение никто не сможет. Но каким бы огромным и пустым не казался космос, а все же недостаточно и, чаще всего, концы находятся и многое вылезает наружу. Наверняка федераты засекут во время очередного патруля некий выброс энергии, даже не взирая на все помехи. Начнут искать где-чего, перетряхивать вакуум, шерстить ближайшие к Фомальгауту перевалочные базы, типа Стрикты. А это федераты ой как хорошо умеют, мне ли не знать.И если все же они как-то выйдут на нас, то все, конец. Да, по всем законам мы всего лишь добросовестные работяги перевозчики, которые на любом допросе могут запросто поклясться, что ни о чем ни сном, ни духом и никакие мозголомы или техника этого не опровергнут, потому что чистая правда. Но вся штука-то в том, что моему цветику попадать даже в поле зрения, не говоря уже о допросе, к федератам никак нельзя. Так что, правильно я все сделал перед вылетом, правильно, хоть мне возможная перспектива последствий этого — как тесак в сердце.

— А как нам жить с этим, Киан? Даже если никто не узнает никогда. Как жить и знать, что мы участвовали в таком?! В убийстве стольких живых существ, возможно разумных, в уничтожении настоящего чуда! Зачем? По какой причине такое можно было захотеть сотворить? Я не понимаю, Киан.

— Я тоже, Лав.

— Ты… ты же не знал… когда договаривался? — она повернула бледное лицо ко мне и в глазах ночного зверька мелькнул ужас подозрения. — Не знал, Киан?

— Нет, клянусь, цветик! Я, может, и вояка прожженный, но чтобы на такое подписаться и тебя подписать?! Да ни в жизнь, Лав! Я  десантником был, а не карателем. А десантники бошки всем плохим отшибают, а не режут все живое под корень.

— Хорошо. — выдохнула Лав так, будто у нее с плеч огромный груз свалился. — Хорошо. Мы разберемся… Вот улетим отсюда и разберемся во всем, да?

— Само собой, цветик. — обрадовался я первому признаку ее успокоения и решил закрепить его. — Может все вообще произошло случайно, Лав. Вдруг никто не замышлял ничего подобного, а в этом Хранилище была какая-нибудь система самоликвидации на случай несанкционированного вторжения и она активировалась.