Книга Двое и «Пуля», страница 17 – Галина Чередий

— Я — добросовестно оплативший перелет пассажир, который не дал себя кинуть. — отбрил головорез и пошел в санузел, треща на ходу застёжкой комбинезона.

9)

Пока он плескался в душе, никак не меньше получаса, я кое-что вспомнила и достала из тайника ещё одну свою заначку — пару пачек сублимированной лапши с крупинками синтезированных мяса и овощей.  Одну слопала прямо так, сухой, запивая водой из под фильтра, жмурясь от удовольствия, когда разгрызала псевдо-свиные крошечные шарики. Ощущение какой-никакой сытости примирило меня немного с перспективой терпеть захватчика ещё неделю. Так что, вторую пачку я, поколебавшись и поспорив со своей жадностью, оставила на столе.

Вернулась в пилотское кресло, перевела его в полулежачее положение и велела искину запустить на половине экрана документальный фильм о работе космических археологов, добывающих из грунта чужих планет артефакты прежних сгинувших цивилизаций. Вот ради такого ещё можно и нужно в земле ковыряться, а не так, как на нашей планете — сплошной шахте.

— Белье хоть чистое постельное в каютах есть? — раздался внезапно над моей головой голос Киана и я аж подпрыгнула, заорав.

Громила стоял у моего кресла и как ему удалось приблизиться настолько бесшумно понятия не имею. Пахнуло тяжеловатым влажным духом (все же давно стоило произвести и замену фильтров и всей воды в системе, но отец жмотился), ароматом моего дешёвого шампуня, смешанным ещё с его собственным запахом.  Косу он расплел и с длинных мокрых прядей неопознаваемого цвета обильно текло, а вот неряшливая щетина с щек и подбородка исчезла, да и сам цвет кожи стал каким-то более естественным, исчезла неприятная грязная землистость, проявив ровную золотистую смуглость. Из одежды на Киане было только мое же узкое полотенце вокруг бедер, а кроме этого повсюду гибкие полосы серебристого металла. Три вокруг почти неестественно рельефного торса, одна по линии плеч, еще по одной вдоль бугрящихся мускулами ручищ и, кажется, на бедрах и ногах было, но вниз я смотреть не осмелилась.

— Какого черта ты в таком виде? — хотела возмутиться, но вышло только придушенное пищание. — Не смей подходить ко мне!

Мерзкая знакомая боль сковала низ живота и пульс тут же скакнул, а воздух перестал поступать в лёгкие.

— Что не так? Я комбез стирать закинул, вонял же, как у свиньи после этих суток беготни по шахтам, а других шмоток у меня нет. Эй, ты чего? — огромныйпочти голый мужчина наклонился и потянулся к моему лицу.

— Не трожь! — завизжала, взбрыкнула бездумно и вывалилась через поручень из кресла, бухнувшись об пол боком и тут же вскочила, начав пятиться. — Не смей прикасаться!

— Или что?

— Собью курс и сдохнем оба! — выпалила первое, что пришло на ум и скакнула в сторону пилотского пульта.

— Совсем истеричка? — нахмурившись, спросил он, но тут же и ответил. —  Хотя, о чем это я спрашиваю, сам же все видел.  Да сдалась ты мне, тебя трогать! Была бы ещё баба, как баба, может и позарился и то не силком, а то ведь жердь тощая с двумя прыщами вместо сисек. Белье, спрашиваю, есть на койках?

— Е… е-е-есть. В четвертой. — с трудом выдавила, медленно успокаиваясь. — Ты… киборг?

— Модификат.

— А это что тогда? — указала я взглядом на полосу вдоль тыльной стороны его руки, скрывающую и локоть.