Книга Высшая математика, страница 47 – Леся Эм

– Кирилл, давай поговорим!

– Давай, – внезапно легко согласился, по-свойски усаживается в кресло. Только продолжил совсем иначе:

– Можно мне такой же разговор, как ты предложила Матвею на первой паре?

Я растерялась, хотя это и было ожидаемой реакцией от Кирилла. Проигнорировала и продолжила:

– Не хочу обманывать Матвея. Он же твой друг… – снова завела прошлую тему. Почти не надеялась, но попыталась найти крошки совести, чтобы перестал преследовать. Но Кирилл грубо перебил на свой манер:

– И как нам тогда быть? Может, тройничок устроим? – в первую секунду напугалась, вдруг говорит всерьёз. Но с облегчением выдохнула, когда увидела раздражение в глазах. Правда, секундой позже он улыбнулся:

–Лучше знаешь что расскажи…когда Матвей засовывает в тебя свой язык, ты ведь думаешь обо мне?

Нет. Нет. Это точно не то о чём хотела говорить. Но парня мой растерянный вид не только не остановил, а подстегнул ещё больше:

– Вот будет прикольно, если ты назовёшь его моим именем, да?

– Не назову! – злюсь в ответ. Это ревность такая или просто нравится издеваться? Сам же не хотел, чтобы расставалась с Матвеем.

– Конечно, не назовёшь! – передразнивает – у тебя рот постоянно занят. Надеюсь, только языком? Или чем вы там занимались на первой паре? – и снова злость во всём его виде. Дышит шумно и руки с силой вдавливают обивку в подлокотник кресла, – поговорить она захотела, – глаза метают молнии, – заебись у тебя разговорчики, что выглядишь после, как будто тебя только что выебали. Или реально выебал?

– А что, если даже и так? – с вызовом сказала ему в лицо, – ты же сам решил стать парнем номер два. Бросать Матвея не даёшь, так и получай остатки от первого, – произнесла вслух и тут же пожалела, что не откусила себе язык вместо этого.

Кирилл оцепенел. Губы вытянулись в тонкую линию, а глаза превратились в лёд.

– Прекрасно, – ответил настолько ровным голосом, что внутри всё перевернулось от леденящего страха. Следом он медленно поднялся с места и шаг за шагом, наступая на меня, обозначил: – значит, не надо будет возиться с никому не нужной девственностью, – сказал так,словно это какое-то клеймо и уродство. Глаза защипало от ощущения собственной никчёмности, потому следующие слова сказала не я, а моё чувством обиды и досады:

– Не забудь отправить Матвею открытку с благодарностью!

– Сука… – прочитала по губам, но не успела разобраться, относилось ли это оскорбление конкретно ко мне или к ситуации в целом. Кирилл в долю секунду, оказавшись рядом, перехватил запястья, зажимая и задирая над головой одной рукой, а вторую, не церемонясь, запихнул мне в штаны и следом в трусы. Попыталась сжать ноги, но мужское колено, вставленное между них, было быстрее. Захныкала, дёрнулась и потребовала отпустить. Но когда пальцы накрыли промежность, словно парализовало. Ещё никто меня там не касался. Это было неловко, странно и стыдно. Кирилла же посещали иные мысли, потому что не остановился ни на секунду. Не торопясь, раздвинул складки и начал погружать внутрь палец.

– Мне больно…не надо…отпусти…– заныла ещё сильнее, чувствуя, что слёзы на грани. Его вторжение непривычно распирало от ощущения инородного чужого тела внутри. А при продвижении, моментально заныл живот, как при приближающихся месячных и я заплакала от собственной беззащитности.