Книга Высшая математика, страница 75 – Леся Эм

– Мне плевать, – ответил. Прозвучало страшно. До этого хотя бы Матвей его сдерживал. А что теперь Кирилл себе напридумывал? Попыталась образумить, но верилось с трудом, что выйдет:

– Мне нет, – подняла голову и посмотрела в глаза. Руки парня сжали меня чуть сильнее. Ждала очередной угрозы с его стороны. Что снова будет принуждать. Страшно стало от мысли, что может прямо сейчас увести и заставить. А к чему именно…если теперь ему было плевать на всё? Но Кирилл не сделал ничего. Даже слова не сказал. Молчала и я. Танец кончился, и объятия ослабли. Сразу отошла чуть в сторону. А Машка, словно только и ждала этого момента, протиснулась, вставая между нами, увеличивая расстояние ещё больше, и протянула мне бутылку воды, за которой успела сходить.

До конца выступления Кирилл больше не трогал. А когда мельком оглянулась, его и рядом не оказалось. И почему-то в этот момент ощутила острое чувство пустоты, хотя сама хотела, чтобы ушёл.

Объявился снова внезапно. Я ушла в туалет, перед тем как ехать домой, а когда вернулась, стоял рядом с Машей. В первый момент сердце радостно подскочило. Не ушёл. Но тут же заглушила эмоцию, ведь всё испортил. Не чувствовала радости после концерта. Даже не захотела идти за автографом. Всё будто погрузилось в серую печаль. Кирилл всегда всё портил.

Медленно выползли вместе с остальными зрителями на улицу из переполненного клуба. Такси ждало рядом с входом. Кирилл будто и правда, всего лишь присматривал за нами, просто посадил в машину. Удивил тем, что сам не забрался следом. Хотя была уверена, не только поедет, но ещё и выйдет вместе со мной.

Машина тронулась. А Аксёнов направился в противоположную сторону. Проводила мужскую фигуру взглядом, но голову не повернула, после чего обернулась к подруге. Я нервничала, понимала, что должна объяснить. Но как подступиться к истории о своих сложных взаимоотношениях последних месяцев, не представляла. Тем не менее нужно было попросить подругу не упоминать при Матвее, что на концерт приходил Кирилл. Иначе беды не миновать.

Но она опередила.

– Знаешь, что мне Аксёнов сказал?

Напряглась. Ничего хорошего сказать он не мог.

– Что? – выжидающе на неё посмотрела. Подруга, убавив голос, будто водитель был не просто водителем, а засланным шпионом, рассказала:

– Признался, что ты ему нравишься, и что он хотел понять, есть ли у него шанс. А потом попросил не говорить об этом Матвею, потому что, на самом деле, он его не просил приезжать, – Маша замолчала, оценивающе меня осматривая, – Марин,я, вообще-то, никому ничего говорить не собираюсь, но ты не думаешь, что это стоит сделать тебе?

– Нет! – ответила быстро, – не вижу смысла затевать между ними ссору… – а сама потерялась в мыслях о нелогичности действий парня и поспешно добавила, чтобы подруга там себе не напридумывала: – у него всё равно нет никаких шанса, – уверенно улыбнулась, но от собственных слов заныло в груди.

Видела, как в глазах Маши горел вопрос «что у тебя вообще происходит?», но сдержалась. За что была ей благодарна. И ему тоже…

Отец уехал в командировку неделю назад. Матвей почти каждый день напоминал об этом. Стало казаться, его терпение и обещанное ожидание близки к финишу. Сегодня вечером мама уходила на сутки дежурить. Паниковала с самого утра, ведь Матвей это знал. Он в принципе оказался очень наблюдательным. За два месяца вычислил время месячных, и, кажется, готов был к ним лучше меня. Всегда притаскивал обезболивающее, даже без вопроса нужно ли. Отсчитать смены родителей ему и вовсе не составило труда, когда познакомился с ними поближе. Поэтому знала, что сегодня обязательно заикнётся о ночёвке у меня. А уж предложит, спросит или сразу объявит, пока оставалось загадкой. То, что ещё и Машка заболела, показалось дурным знаком. Будто бросила наедине с моим неврозом. Подруга не была сильно в курсе подробных стадий развития наших отношений, но само присутствие добавляло уверенности и спокойствия. Матвей печали не разделил. Когда во время переклички на первой паре я пояснила, что Маша заболела, парень довольно объявил: