Книга Чайная госпожи Тельмы, страница 124 – Дора Коуст

— Принимает! — зазвучал стройный хор голосов, разнесшись по залу эхом.

— Принимает ли род Страйкс еще одну дочь?

— Принимает! — разлетелись уверенные голоса.

— И ничего не принимает! Охмурила, как пить дать, нашего внучка эта вертихвостка! А сама шуры-муры направо и налево крутит! — раздался укоризненный скрипучий голос.

Квадратными глазами отыскав низенькую седовласую бабульку в первом ряду, я едва сама же не нарушила правила проведения ритуала, намереваясь поинтересоваться подробностями моих шур и мур.

Но этого не потребовалось. Вмешалась мама Робиана:

— Леди Страйкс, при всем моем уважении, но это не тот ваш правнук и не та невеста. Перед вами Робиан — наш сын.

— Робиан? — хмуро переспросила бабуля, пошамкав беззубым ртом. — Это тот, который мой портрет в пять лет подпалил?

Посмотрев на почти супруга, я отметила, как его щеки медленно наливаются краской. Сам же он выглядел невозмутимо, больше ничем не выдав своего смущения.

— Прошу меня простить, леди Страйкс. Это вышло случайно, — ответил он со всем достоинством.

— Знаю я твое случайно! Родители два раза мой портрет на реставрацию отдавали. Но так уж и быть, женитесь, — смилостивилась старушка. — Что я, зверь какой, что ли? Да целуйтесь уже давайте, мне на свидание пора.

Вопрос: «С кем?» — так и вертелся у меня на языке. Да и не только у меня, судя по взгляду Робиана, но задерживать достопочтенную леди мы не посмели. Однако прежде, чем мы все-таки скромно поцеловались, держась в рамках приличий, мама произнесла последние слова ритуала, проявила нити, связывающие нас с нашими семьями, и перевязала их между собой.

Желтая и синяя нити прямо на наших глазах поменяли свои цвета на единый — зеленый. Узелок просто исчез, а на егоместе оказалась ровная нить.

— Благодарим вас за то, что откликнулись на наш призыв, — произнесла бабушка завершающую ритуальную речь, обращаясь к явившимся душам. — Пусть грань подарит вам покой.

Родственники исчезали один за другим. Просто растворялись в воздухе. Переполненный зал чайной вскоре опустел, но ушли не все. Родители Робиана так и остались стоять на месте.

— У тебя есть пять минут, сынок, не дольше, — обратилась мама к инквизитору. — Спрашивать о том, что касается смерти и нахождения за гранью, нельзя: живым эти ответы ни к чему, а души врать не умеют. Мы вместе с Тельмой постоим в стороне, подстрахуем. Теперь ты ее муж, и она удержит тебя при себе.

— Я понял. Спасибо за такой щедрый подарок, госпожа Эльмер, — ответил инквизитор сдержанно.

Но было видно, как он хочет скорее подойти к родителям. И я его не осуждала. Даже больше того, понимала, почему он произнес всего одну фразу — о том, как сильно любит их. Наверняка боялся ошибиться и сказать что-то не то. И понимала, почему все отведенное время он просто обнимал своих маму и папу. Потому что пытался запомнить этот момент.

Когда отведенное время закончилось, мы покинули иной мир вместе и отправились досыпать оставшиеся часы в свой особняк.

А утром наступил самый долгожданный день в нашей жизни, который, впрочем, мы больше не ждали. Волнения и паники не осталось. Мы уже поженились по ведьмовским обычаям, и эти узы действительно делали наш брак нерушимым, в отличие от бумажек, которые запросто портились или терялись.

Нам даже можно было не приходить на нашу свадьбу. Уверена, грандиозное мероприятие прекрасно обошлось бы и без нас, но увы. Оно являлось не столько нашим, сколько политически важным.

Потому что сегодня после свадьбы император намеревался одарить меня новым статусом — наречь Верховной ведьмой. Той, что будет отвечать за каждую присоединившуюся к нашему ковену ведьмочку. Мои девочки придумали называть меня Старшей ведьмой, но император посчитал это несолидным.

А я просто радовалась тому, что нам все удалось. Впереди и меня, и Робиана ожидало еще много работы. Но мы были вместе — и это главное, потому что каждый из нас хотел сделать этот мир лучше друг для друга.

— Рада наконец познакомиться с вами, Ваше Императорское Величество, — слегка присела я прямо всвадебном платье, выражая почтение. — Я Тельма — хозяйка лучшей в городе чайной.

Конец истории