Книга Душа на замену, страница 19 – Рада Теплинская

Что ж. Поживём — увидим.

Возможно, я ещё не до конца оправилась после пережитого, потому что меня накрыла волна слабости. Мой желудок тоже громко и настойчиво заурчал, напоминая мне, что его хозяйка была больна и, очевидно, всё это время плохо питалась. Лир Гендар, услышав недостойную жалобу моего желудка, похоже, решил поскорее закончить наш разговор. Он тут же засуетился, предложил мне освежиться, быстро показал, где находятся туалет и гардеробная, а затем, пообещав организовать ужин, почти выбежал из комнаты с несвойственной ему скоростью — резким, почти рывковым движением, которое резко контрастировало с его прежними размеренными и неторопливыми шагами.

Я осталась лежать в полутёмном комнате, ощущая запах смолистых свечей, холодный ветер, проникающий сквозь щели в окнах, и тяжёлый аромат магических трав, окутывающий меня, словно невидимый плащ. Внутри меня росло понимание того, что предстоящие дни будут полны тайн, опасностей и, возможно, возможностей, о которых я даже не мечтала. И лишь одна мысль оставалась неизменной: я должна выжить, раскрыть правду и найти путь, который не приведёт меня к тому, чтобы стать пешкой в чужих играх.

Приняв это решение, я сделала глубокий вдох, наполнив лёгкие холодным воздухом, и сжала кулаки, готовясь к предстоящей битве за своё будущее.

Я глубоко, почти обречённо вздохнула и окинула взглядом гардероб, который, стоило мне преодолеть сопротивление скрипучей, словно нехотя открывающейся дверцы, встретил меня не столько ожидаемым богатством выбора, сколько унылой, отталкивающей пустотой и едким, лёгким запахом нафталина, словно хранившим в себе пыль веков и забвение. На редких, скупо расставленных вешалках сиротливо, почти насмешливо висело от силы пять платьев — полинявших, грубоватых на вид и настолько, прямо скажем, незамысловатых и тусклых, что они больше подошли бы невзрачной служанке на выданье, мечтающей о скромном замужестве, чем воспитаннице, которую, как мне постоянно и настойчиво твердили, почти боготворили и считали чуть ли не родной дочерью некоего глубокоуважаемого в этих краях человека.

В моём мире, откуда я родом, такое одеяние, даже если бы его надела самая скромная особа, вызвало бы лишь недоумение по поводу социального статуса его обладательницы и уж точно никак не соответствовало бы заявленному высокому положению. Это был не просто скромный выбор, это было вопиющее несоответствие. Каждая жёсткая складка, каждый невзрачный, блёклый оттенок ткани, казалось, не просто говорили — они кричали о безысходности, о полном отсутствии заботы о внешнем виде, об абсолютном равнодушии к личности того, кто должен был это носить.

Помимо этих скудных нарядов, на одной из полок, словно забытая вещь, лежала пара штанов. По крою они больше напоминали мешковатые шаровары, очень объёмные и, как мне сразу показалось, ужасно неудобные. Но больше всего меня смутило не это. Моё внимание сразу же, почти болезненно, привлекло полное, шокирующее отсутствие привычных мне предметов одежды, составляющих основу современного гардероба: ни одной рубашки, ни одной футболки, ни одной даже туники, которую можно было бы надеть в повседневной жизни и чувствовать себя комфортно и привычно.

Возникло странное, почти безумное предположение, казавшееся абсурдным: возможно, те три платья, что висели чуть дальше — их длина доходила мне примерно до колен, и в своём мире я бы назвала их «платьями средней длины» или даже «сарафанами», — предназначались для ношения поверх чего-то? Или же они и были той самой «базовой» одеждой, а их странный цвет и крой говорили о том, что их носили как верхний слой, поверхнижних юбок или другой, неизвестной мне одежды? Эта мысль казалась дикой, выходящей за рамки моего понимания моды и быта. Дополняли этот предельно скудный набор лишь пара простых, бесхитростных ночных рубашек, пара явно поношенных халатов, а также… нижнее бельё.