Книга Жена светлейшего князя, страница 14 – Лина Деева

— И всё же я не советовала бы так поступать, дитя.

Вздрогнув, девушка обернулась на голос и увидела сидевшую рядом птицу — странного ворона, чьи перья казались выкованными из металла. Девушка неуверенно спросила:

— Первая Дева?

И птица ответила:

— Да, дитя. Рада вновь говорить с тобой, пусть и таким способом.

— Я тоже рада, — у девушки никак не получалось совладать с удивлением. — А мне казалось, железные вороны могут лишь передавать сообщения.

— Они многое могут, — необычная собеседница горделиво распушила перья. — Но мы отвлеклись. Я ведь неспроста послала птицу в замок Источника. Мне хотелось поздравить тебя с долгожданным событием.

— Каким? Я… У меня будет ребёнок?

— Да, дитя, — чёрные глаза-бусинки смотрели с человеческим теплом. — К следующему Самайну ваш брак с князем будет считаться свершённым.

«Нет!»

Воспоминание разлетелось осколками, и я закрыла лицо руками, спасаясь от их острых краёв. И как будто этого было мало, под крепко сомкнутыми веками встала ещё одна картинка.

Светлый мрамор, сияющая белизной сантехника, жёсткий край джакузи, на котором я сижу. Тонкая сине-белая полоска в пальцах. Два пересекающих её розовых штриха.

— Госпожа!

Как во сне, я открыла глаза и не узнавающе уставилась на перепуганную девицу передо мной.

— Госпожа, у вас кровь идёт!

Что?

Я машинально коснулась тёплой влаги под носом и опустила недоумённый взгляд на окрашенные алым кончики пальцев.

А потом всё затопила темнота.

Меня привёл в чувство резкий, противный запах. Я звонко чихнула, открыла глаза и обнаружила себя полулежащей на кровати с воздушным белым балдахином, а передо мной — сидящего на краю Геллерта. Чрезвычайно встревоженного.

— Как вы? — спросил он, закрывая флакон из тёмного стекла.

Как? А что со мной…

Воспоминание кинжалом ударило в сердце, заставив дыхание оборваться от острой боли.

— Что с моим ребёнком? — я судорожно вцепилась в покрывало. — Отвечайте, что с ним⁈

Геллерт даже не потемнел — почернел, как от глубокой скорби.

— Мне жаль, — пусто ответил он. — Вы… его потеряли.

И пусть я догадывалась об этом, правда всё равно обрушилась каменной лавиной.

«Потеряла».

Я сжалась в комок, подтянув колени к груди и обхватив голову руками.

Почему так больно? Я ведь только что узнала и о беременности, и о…

Слёзы наполнили глаза и покатились по щекам неудержимым водопадом. Я ничего не помнила, но чувство потери окутало меня беспросветной тучей отчаяния.

— Кристин.

Плеча коснулась чужая рука, и я шарахнулась в непонятном гневе.

— Не трогайте меня! Не прикасайтесь, слышите!

Красивые черты Геллерта исказила боль, однако он сразу же взял себя в руки.

— Конечно. Простите.

И просто был рядом, пока я навзрыд оплакивала то, что даже толком не могла вспомнить.

Но вот слёзы иссякли, оставив за рёбрами лишь гулкую пустоту.

— Кристин, — в голосе Геллерта как будто прозвучала нерешительность. — Пожалуйста, выпейте это.

И он подал мне привычный серебряный кубок.

«Очередной отвар», — равнодушно подумала я. И честно сказать, будь там даже яд, всё равно выпила бы — может, даже с большей радостью.

Однако это и впрямь оказался восстанавливающий отвар, как обычно, совершенно мерзкий на вкус. Впрочем, в этот раз я проглотила его даже не поморщившись. Вернула кубок Геллерту и, крепко обхватив колени, уставилась в никуда.