Книга Жена светлейшего князя, страница 19 – Лина Деева

— Политика, — с непонятной тоской повторила я. И охнула, когда в голове взорвалось ещё одно воспоминание.

«В конце концов, это всего лишь слияние двух состояний. Не знаю, зачем нужен брак: можно было просто составить договор. Но раз уж старику так хочется, почему нет? Дочка у него вполне симпатичная».

Тягучий циничный голос — похожий и не похожий на голос Геллерта. Я судорожно вцепилась в подоконник, сражаясь с дурнотой и больше всего боясь снова лишиться сознания. К счастью, на этот раз обошлось, и волна приступа пусть и с издевательской неторопливостью, но отхлынула, оставив меня по-рыбьи дышать ртом.

«Всё, хватит на сегодня воспоминаний».

Я отлепилась от подоконника и почти рухнула на софу. Взяла до середины прочитанную книгу, раскрыла на заложенной узорчатой закладкой странице и уткнулась взглядом в текст.

Сначала чтение шло со скрипом — приходилось дваждыперечитывать каждое предложение, что бы понять его смысл. Однако постепенно я увлеклась красивыми и страшноватыми легендами гор, и когда робеющая Лидия пришла с вопросом об обеде, уверенно распорядилась подавать его в гостиную. Ещё порадовалась про себя: как хорошо у меня получилось совладать с приступом, похоже, Первая Дева была права, и в замке моё восстановление на самом деле ускорилось. Но стоило камеристке поставить на столик поднос и поднять клош, как от аппетитных запахов вместо здорового чувства голода проснулось отвращение к самой мысли о еде.

— Нет-нет, закрой, пожалуйста! — вырвалось у меня.

К чести Лидии, она сначала спешно выполнила приказ, а уж потом бросилась ко мне со словами:

— Госпожа княгиня, что с вами?

— Немножко подурнело. — Несмотря на клош, запах еды висел в воздухе, и приходилось бороться с собой, чтобы не зажать нос. — Будь добра, открой окно.

Лидия без промедления бросилась к окну, сдвинула щеколды и с неожиданной для неё силой дёрнула высокие створки на себя. В гостиную ворвался весёлый южный ветерок, надувая занавески белыми парусами, и тошнотворная муть отступила под напором летней свежести.

— Спасибо, — от сердца поблагодарила я Лидию, и та ответила несмелой улыбкой: — Пожалуйста, госпожа. Желаете ещё что-нибудь?

Я открыла рот, чтобы сказать обычное: «Нет, можешь идти», и вдруг поняла: на самом деле хочу. Точнее, не хочу оставаться в этой комнате.

«Как и говорила Первая Дева, — пронеслось в голове. — Четыре стены стали мне слишком тесны».

Но куда-то выходить одной?

— Лидия, ты утром что-то говорила об оранжерее, — услышала я собственный голос. — Будь добра, проводи меня туда.

Идя в сопровождении Лидии, я чувствовала себя гораздо непринуждённее, чем во время вчерашнего похода на башню с Геллертом. Без внутреннего стеснения рассматривала украшавшие стены картины и гобелены, но при встречах с прислугой всё-таки слегка терялась. Отчего-то было неловко принимать их поклоны и реверансы с неизменным «госпожа княгиня».

Мы уже подошли к оранжерее, когда встретили сенешаля. Вот тут я стушевалась по-настоящему, чему только способствовало искреннее дружелюбие Амальрика.

— Вы правильно сделали, что решили пройтись, ваша светлость, — одобрил он. — Вспоминаете замок?

Я огорчённо покачала головой, причём печалило не отсутствие воспоминаний, а вынужденность разочаровать собеседника.

Впрочем, если сенешаль и был огорчён, то этого не показал.