Книга Моя ужасная квартирантка, страница 112 – Татьяна Бегоулова

Облако магии уменьшилось в размерах и теперь больше напоминало подушку, когда исцеляющая магия иссякла. Николь с тревогой вглядывалась в лицо Миранды. Но женщина, то ли спала, то ли находилась без сознания. Удалось лишь разглядеть, что из лица ушла болезненная бледность и сухие и потрескавшиеся губы заалели.

Но оставшаяся часть магии продолжала действовать. Из потока полился магический дождь, который вовсе не был мокрым. Разноцветные всполохи опускались на тело Миранды, преображая его. Разглаживались рубцы, исчезали шрамы. Обновляющая магия?

Когда магический дождь иссяк, от огромного потока магии, который копился в тоннеле столетиями, осталась лишь перламутровая дымка, которая опустилась на Миранду, и Николь показалось, что морщинки на лице женщины разгладились, из волос исчезла седина. Неужели тут еще и омолаживающий эффект в комплекте? В голове Николь промелькнула шальная мысль, что данный артефакт было бы неплохо применять в косметологии. Но Грегори вряд ли разрешит. Шальная мысль, напуганная упоминанием Грегори, затаилась в глубинах сознания.

Прошло еще несколько мгновений после того, как магический круг на стене погас, и в тоннеле воцарилась тишина, разбавляемая свечениеммагических шаров. Всё закончилось. Николь, которая продолжала находиться под защитой объятий Грегори, осторожно позвала:

— Миранда?

Но фигурка Миранды лежала неподвижно и лишь чуть вздымающаяся грудь указывала на то, что женщина дышит. Изабелл, которая пришла в себя, недовольно пробормотала:

— Это, конечно, всё потрясающе и замечательно. Но хотелось бы верить, что после всего этого Миранда хотя бы узнает меня. А то, знаете, я читала про случаи, когда человек терял и память, и рассудок после излишнего магического воздействия.

Николь не вытерпела и, высвободившись из рук Грегори, подбежала к лежащей Миранде. Опустилась на колени, вглядываясь в умиротворенное лицо. Мерное дыхание, лоб теплый, жара нет.

— Кажется, она спит.

Изабелл, которая тоже приблизилась, но взирающая на Миранду с высоты роста, поскольку в тяжелом платье в узком тоннеле не до приседаний, хмыкнула:

— Ну вот, господин Мирантелл, теперь несите её обратно.

Грегори, который приблизился последним, вздохнул:

— Я только этим и занимаюсь в последнее время.

Николь вынырнула из дрёмы и прислушалась: размеренное сопение Миранды и тишина. В приглушенном свете кристалла вырисовывались очертания тела женщины под одеялом. Только теперь поза была расслабленной, как и положено спящему здоровому человеку. Николь вздохнула, зевнула от души и уже собиралась снова погрузиться в негу дремоты, как дверь едва слышно отворилась, и на пороге комнаты появился Грегори. Он осмотрел картину, открывшуюся его взору: спящая Миранда и рядом в глубоком кресле, свернувшаяся калачиком, Николь. И почему он не удивлен? Как чувствовал, что Николь будет теперь сторожить каждый вдох объявившейся родственницы. А самой вот как раз и не помешало бы выспаться, как следует.

Он бесшумно приблизился к креслу и, усевшись на подлокотник, осторожно коснулся плеча Николь.

— Николь…

Она приоткрыла глаза и, сонно прищурившись, посмотрела на него удивленно. В этот момент она была похожа на взъерошенного котенка, и Грегори едва удержался, чтобы не провести ладонью по её растрепанным волосам сиреневого цвета.