Книга Больше не кукла, страница 30 – Ольга Островская

Останавливает только страх неизвестного… и мама. Как бы она ко мне ни относилась, моё бесследное исчезновение станет для неё сильным ударом. А я... не могу так.

− У меня есть ещё один вопрос. Который теперь, когда я знаю, как вы выглядите, очень сильно меня беспокоит, − признаюсь. Поворачиваю голову к Са-арду, чтобы посмотреть ему в глаза. – Скажите честно, что с моими родными? И с… гостями, которые были в нашем доме. Вы точно ничего им не сделали?

− Кое-что сделал, − сузив глаза, выдаёт он. И прежде чем я успеваю испугаться, продолжает: − Я внушил твоей матери, что она сама отправила тебя лечиться в другую страну. И ты там останешься, потому что устала от её контроля, а она не будет искать с тобой связи. Приблизительно то же самое, будет думать и ваша служанка. А ваши гости забудут, что ты вообще присутствовала на ужине. О моём появлении также никто не будет помнить.

По мере его монолога мои глаза становятся вс больше, а лицо потрясённо вытягивается.

− Внушили… так вы… вы…

− Да, я менталист. Один из сильнейших в империи. И я лично позабочусь, чтобы твой разум был чист от посторонних вмешательств. Если ты мне доверишься. Так каков твой ответ? Ты полетишь с нами, Женя?

Са-ард

− Какое-то её «да» было не очень уверенное, − хмуро выдаёт Шоа-дар, задумчиво скользя вокруг стола управления. – Ты не пробовал её читать? Она нам хоть поверила?

Накормив Женю и изложив всё, что девочке нужно знать, мы действительно услышали её нерешительное согласие. А потом она попросила, чтобы мы показали, где её «каюта», как там всё устроено, и захотела остаться одна. Правда, спустя некоторое время всё-таки впустила к себе Треша, который беззастенчиво начал скрестись в наш спальный отсек и скулить, выпрашивая её внимание.

− Пробовал поверхнос-с-стно. Поверила, но не могу с-с-сказать, что до конца, − сообщаю, проверяя готовность к полёту. Наконец-то бортовые системы Саяре полностью восстановились. И поскольку Женя у нас на борту, можно отправляться в обратный путь.

− Что именно у неё вызывает с-с-сомнения? – останавливается Шоа напротив меня.

− Вс-с-сё, − роняю коротко. Но проходит минута, две, а он даже не думает сдвигаться с места, буравя меня вопросительным взглядом. Не отстанет. Вздохнув, напоминаю себе, что это мой младший брат, и даю более развёрнутый ответ: – Ш-ш-шоа, она забыла о нас всё. В её представлении земляне единственная разумная рас-с-са, о которой известно, а существование других цивилизаций в кос-с-смосе под больш-ш-шим вопросом. О существовании других вселенных и макровселенной она даже не подозревала, у них бытуют другие теории мироустройства. К тому же наш-ш-ша девочка выросла под жёстким гнетом матери и при вс-с-сём своём стремлении к свободе и с-с-самовыражению, с трудом верит в то, что может быть настолько важна для кого-то с-с-сама по себе.

− То ес-с-сть…

− То ес-с-сть наше решение не давить и убеждать вместо того, чтобы действовать против её воли, было единс-с-ственно верным по отнош-ш-шению к Жене. Именно это и подтолкнуло её принять верное решение, несмотря на сомнения. Ну и кроме того, ей любопытно увидеть всё, о чём мы рас-с-сказали.

В чём-то я понимаю состояние Шоа. Самому с трудом удаётся сосредоточиться на работе, а не думать о нашей маленькой землянке и не метаться по кораблю, пытаясь понять, почему она нас не помнит и как её заполучить снова. Но она здесь, жива, уже здорова, остальное только в наших руках. И я уже не испытываю такого острого желания испепелить всё, чтовижу. Дыра во мне уже не так кровоточит и, возможно, со временем действительно зарубцуется.