Книга Их любимая кукла, страница 106 – Ольга Островская

Ага, так по нему и видно, что он хочет обо мне позаботиться. Видимо, судьба у меня такая. Элементарную заботу обо мне все в моей жизни проявляют только тогда, когда им это удобно. Если вообще проявляют. И только ради своих целей, а не ради меня самой.

− Мне кажется, ты преувеличиваешь, Шоа-дар, − качаю головой, отворачиваясь. Чувствуя, как глаза начинает щипать от совершенно необоснованной обиды. Не на сурового старшего на-агара, а так, вообще...

Что-то я совсем расклеилась.

Впрочем, это и немудрено после всего пережитого. Да ещё после такого сна. Вот вроде бы бред, а всё равно душа не на месте. Хотя, о чём это я? Она и так не на месте.

− Брат не преувеличивает, − вдруг врывается в мои нерадостные мысли голос Са-арда. И я слышу, как он поднимается с сафы.

А ещё спустя несколько секунд меня осторожно вынимают из рук змея младшего и действительно уносят в спальный отсек.

− Я же не соглашалась, − бормочу с вымученным возмущением где-то на полпути.

− Вслух не соглаш-ш-шалась. Но не ври, что в с-самом деле хотела отказаться, − замечает на-агар ровным тоном.

− Всё-то вы знаете, − фыркаю.

− Не вс-с-сё. И мы договаривались, что ты не будеш-ш-шь мне выкать.

− Мне сложно привыкнуть, − пожимаю плечами.

О том, что его командирские замашки этому привыканию тоже не особо способствуют, я благоразумно умалчиваю.

Чтобы не смотреть на его невозмутимое лицо, я ещё раз обвожу взглядом комнату управления. Снова отмечая, что тут всё выглядит так, будто ничего не произошло.

Всё стоит на своих местах. Третьего кресла больше нет.

Вместо окна в открытый космос снова тёмный экран…

− А это действительно окно, или мы видели только выведенноена экран изображение? – вырывается у меня животрепещущий вопрос.

− Действительно окно, − в голосе Са-арда появляется намёк на усмешку.

Даже так?

− А почему оно всегда закрыто? – поднимаю на него удивлённый взгляд.

− А зачем его открывать без надобности? – вопросительно изгибается белоснежная бровь.

− Может, чтобы видеть, куда мы летим? – произношу, и сама понимаю, насколько нерационально это звучит. Они и так всё видят, благодаря бортовым системам. – Ну или для того, чтобы любоваться открытым космосом.

− Любоваться? – теперь уже откровенно хмыкает Са-ард. – Если у нас возникнет такое ж-шелание, это всегда можно ус-с-строить. Окно закрыто, потому что наш-ш-ш корабль весь покрыт плотными энергетическими ш-щитами, которые надёжно защищают нас и делают максимально невидимыми и неосязаемыми для любых с-с-систем поиска. Когда носовые зас-с-слоны подняты, поддержание целостности этих ш-щитов требует гораздо больш-ш-ших энергетических затрат. Поэтому мы их и не поднимаем без надобности. Но если тебе с-с-сильно хочется полюбоваться на космос, думаю, мы мож-шем это сделать на некоторое время, пока находимся в безопасном секторе.

И почему теперь в его интонациях мне явственно слышится подначивание? А предложение заставляет устыдиться своих прежних мыслей. Ну вот же. Чем не забота? Бескорыстная притом.

− Спасибо, но это лишнее. Я сегодня уже насмотрелась, − отвожу взгляд.

− Расскажеш-ш-шь, как во второй раз провалилась в видение? – мягко интересуется на-агар, занося меня в свою каюту.

− Так же, как и в первый, − признаюсь тихо. − С той лишь разницей, что в этот раз я полностью осознавала происходящее. Слышала ваши голоса. Понимала, что на самом деле нахожусь на корабле. Так что Шоа-дар был прав. Степень моего погружения напрямую зависит от того, понимаю ли я, что происходит.