Книга Их любимая кукла, страница 96 – Ольга Островская

С диким визгом я сигаю вниз, забыв обо всём. Больно приложившись обо что-то невидимое сворачиваюсь клубком, накрывая голову руками и вопя на одной ноте. Перед глазами всё темнеет. Плечи вдруг словно стальными тисками сжимает.

− Ж-шеня, очнись сейчас ж-ше! – врывается в моё сознание шипящий голос Са-арда.

А в следующий миг я ощущаю, как меня поднимают на руки.

На руки? Но… космос… и тварь…

Крутя головой на все стороны, я слепо таращусь вокруг. И лишь спустя секунды, показавшиеся мне вечностью, темнота наконец отступает. И я начинаю различать реальный мир. Очистительный отсек. И душевую кабинку в стороне. И Са-арда, прижимающего меня к своей груди.

− Что произош-ш-шло? Почему ты кричала? – требовательно смотрит он мне в глаза.

Я распахиваю рот. Пытаюсь выдавить хоть звук. Но вместо этого судорожно всхлипываю и бросаюсь ему на шею, содрогаясь всем телом и выплескивая весь пережитый ужас в горьких рыданиях.

Почему-то вся эта ситуация заставляет меня остро вспомнить один случай из далёкого детства.

Когда я в семь лет пошла в первый класс, мама посчитала меня достаточно взрослой, чтобы я сама ходила со школы домой. В конце концов, городок у нас был маленький, спокойный. Да и идти было недалеко. Что могло случиться?

Случились собаки. Целая свора собак, которым я почему-то не понравилась. Пусть всякие умные взрослые защитники прав животных потом вовсю доказывали, что я наверняка чем-то спровоцировала животных, сама я до сих пор не знаю, чем. Не делала я ничего, чтобы их спровоцировать, разве что оказалась не в то время и не в том месте. Или просто… слишком боялась их. Несколько псов как раз грызлись за что-то рядом с дорожкой, а мне очень надо было пройти. Я другой дороги не знала тогда.

В общем, они напали. И не случись рядом дядьки из соседнего подъезда, отогнавшего свору, всё могло бы закончиться более чем плачевно.

А так только несколько шрамов осталось на память. И непреодолимая боязнь собак.

Сказать, что я тогда испугалась, это ничего не сказать. Я была в паническом ужасе, меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Раны жгло огнём. И сердце в груди колотилось так, что было больно. Для ребёнка всё это ощущалось более чем жутко. Но когда сосед проводил меня домой, и я дождалась мамы, мечтая о том, чтобы она меня обняла и утешила, максимум, который получила, это выволочку за то, что не была достаточно осторожной, ещё и колготки порвала, и за то, что её тот самый сосед с работы вызвонил.

Тому факту, что меня пришлось везти в больницу и накладывать швы, то есть снова терять время, мама тоже совершенно не обрадовалась. О том, чтобы взять больничный и побыть со мной, она даже слушать не стала. Опять над каким-то важным проектом работала, сроки горели и всё такое. Привычное мамино состояние. Нет, меня не бросили на произвол. Матушка ко всем своим обязанностям относилась предельно ответственно. К родительским, в том числе. Так, как она это понимала. В общем для меня на несколько дней наняли няню, или сиделку, я тогда не вникала. Хорошая девушка была, мы довольно неплохо провели с ней время.

Но, собственно, о чём это я. Ах, да. О неоправданных ожиданиях. В детстве я редко получала утешение тогда,когда нуждалась в этом. А теперь, совершенно не ожидая этого, вдруг получила в двойном размере.