Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
– Все равно не пойму. Да, он заправлялся в четверг. Представь, такое случается. Выезжал куда-то по делам, и по дороге заехал на колонку. – Я не об этом. Ты на адрес посмотри. – Так это же заправка на дороге рядом с деревней. – Вот именно! Деревня Шекшино. То есть Ратай был здесь утром в четверг. – Т-а-а-ак… – протянул Кирилл задумчиво. Брат с сестрой на минуту замерли, уставившись друг на друга. – Поехали, – скомандовал Самойлов. – Куда? – К Кузьмичу. – Зачем? – Зюзя, не тупи и не задавай идиотских вопросов. – Ты чего так резко стартанул? – Кира откинулась на спинку сиденья и уставилась на дорогу. – Понимаешь, не могу оставаться под одной крышей с таким человеком. Я просто не знаю, как теперь себя вести. К тому же надо с Кузьмичом посоветоваться. – Погоди. Но это только наше предположение. Ничего же не доказано. – Ну а кто еще? Сама посуди. Кто убил? Человек, который получал от смерти Музы какую-то выгоду, так? – Так. – Дети, конечно, ее получали. Хотя убить не могли. Мы это выяснили. Так? – Так. – Ты помнишь, старушка говорила: смотри ближе? – Помню, – кивнула Самойлова. – Ближе не к убитому, а к нам. Она явно что-то знала или подозревала, иначе бы такое не сказала. – Ну здесь опять только наше предположение. – В принципе, как и все остальное. Но бабуля это очень вовремя сказала. Если Ратай был здесь в то утро, все встает на свои места. – Почему? – Ну как же? Он тоже получал выгоду – коллекцию. Ведь теперь дети ее точно ему продадут. Пусть не всю, хотя бы часть. Ты помнишь, что он говорил про Музалевского? Упрямый как осел. Очевидно, Ратай давно к его монетам подбирался, но ничего не получалось. Тот уверял, что это память об отце. И вдруг Муза начинает ее распродавать, чтобы построить дом. Заметь, продает опять не Ратаю, а кому-то другому. Вероятно, из вредности. А может еще по какой-то причине. Причем явной ссоры между ними не было, со стороны все выглядело пристойно. – Да, я тоже не припомню, чтобы Ратай хоть раз упоминал про какой-то конфликт. Он даже, наоборот, всегда был предельно корректен. – Ну это, скорее, для отвода глаз. Так или иначе, но когда Ратай понял, что монеты начинают расползаться, как тараканы, стал действовать. Я себе это вижу так – специально уехал днем раньше, чтобы иметь алиби, а сам в четверг утром вернулся, бросил где-то в стороне машину и пешком пошел на кладбище. Угостил Музу водкой с какой-то дрянью, а потом его убил. – Но он же рисковал. Их вместе мог кто-нибудь увидеть. – Естественно. В таком деле вообще никаких гарантий. И заметить могли, и Музалевский мог отказаться пить водку, и дети могли продать монеты не ему, а кому-то другому. – Наверное, ты прав. – Я еще думаю, что Юля как раз поэтому все время с сумками и ездила. Боялась продешевить. Показала сначала Ратаю, потом еще кому-то. И, может, не один раз. Так что мы даже не знаем, договорились они или нет. – Ну что, поехали в полицию и расскажем нашу версию? – Ты что, с ума сошла? Кто нас там слушать станет? У нас же ни одного факта, только предположения. – А чек с заправки? – Он ничего не доказывает. Ну да, был Ратай здесь поблизости, когда убили Музалевского, и что? По сути, это косвенная улика. Если мы его предъявим, помнут и выбросят в мусорное ведро. И не забывай, никто до сих пор не задержан за подозрение в убийстве. Догадываюсь, что все просто спишут на несчастный случай. Так проще закрыть дело. Мол, пришел человек на кладбище помянуть усопшую супругу, выпил за упокой, его слегка накрыло, и он, споткнувшись, налетел грудью на острую пику ограды. Трагично и даже немного мистично – умер рядом с могилой жены в день ее рождения. |