Онлайн книга «Отвратительная семерка»
|
– А вы еще говорили про невыпущенные и пробники. Это что такое? – Любой монетный двор во все времена, прежде чем начать печатать тираж новой монеты, обязательно делал несколько пробных образцов. Особенно это было важно, когда на аверсе располагался портрет правителя. Сначала пробники обязательно показывали ему: а вдруг не понравится? Как правило, их делали из другого, менее ценного, металла. Если монета не утверждалась государем, то так и оставалась невыпущенной. Вы понимаете ценность каждой такой монеты, которая существует в мире чуть ли не в единичном экземпляре? Нет? А я вам скажу. Например, невыпущенный пятак, изготовленный во времена Петра Первого, сейчас на аукционе стоит больше шести миллионов рублей. – Вот это да! – удивилась Кира. – Это же целое состояние. – И, заметьте, такая монета еще не самая дорогая. Невыпущенный рубль с изображением Павла Первого сравнительно недавно был продан за двести двенадцать миллионов. – И что, у Музалевского такие в коллекции есть? – Именно таких нет, но тоже много ценных. Например, у него есть невыпущенные полтинники сорок первого года. Тогда правительство приняло решение делать разменные монеты этого номинала, и было подготовлено три варианта реверса. Но ни один не пошел в работу, помешала война. Монетный двор эвакуировали и перепрофилировали на выпуск орденов и медалей, и тему новых монет отложили на много лет. Сейчас трудно посчитать, за сколько бы их можно было продать. В любом случае, уверяю, его коллекция стоит намного больше квартиры и дачи. – А где же он хранил такие сокровища? – полюбопытствовал Кирилл. – Да здесь, дома, и хранил. Как жена умерла, Миша насовсем сюда перебрался и коллекцию свою прихватил. – И даже не побоялся, что такой домик могут взломать и ее украсть? – Миша был упрям, но не глуп. На окнах комнаты, где хранилась коллекция, он поставил решетки, а дверь заменил на железную. Так что даже штурмовать ее не имеет смысла. Кира вспомнила разговор с дочерью Музалевского и приоткрытую массивную дверь в глубине дома. А потом и ночное происшествие: – У него вроде и собаки есть. Я однажды их видела. – Да, – кивнул Ратай. – Два алабая. – Как-то странно. А где они все время? По участку не бегают. И сосед ваш с ними ни разу не гулял. – Днем они всегда в вольере. А ночью или когда Миша уезжал, выпускал бегать по участку. – Что-то вольера я не заметила. – Так его с балкона и не видно, он за домом. – А почему же он их не выпустил? – Когда? – Когда вашему соседу стекла били. – Мише били стекла? За что? – Не знаю. Просто ночью проснулась от звона стекла. Вышла на балкон, у него собаки по участку мечутся. Потом Музалевский с фонариком вышел за калитку, но там уже никого не было. Почему же он собак не выпустил? – Кирочка, дорогая, вы даже не представляете, о чем говорите. Эти собаки слушались только Мишу. Ну еще терпели Лену. Подчеркиваю, терпели. Всех остальных они воспринимают как добычу. Как-то зимой я стал свидетелем, как в поселок пришли деревенские поживиться чем-то в оставленных домах. Надо отдать должное собакам, своих они знали и никак не реагировали. А тут чужой запах. Псы просто взбесились. Муза по глупости их выпустил. Это было страшно, поверьте мне. Я видел с балкона, как они молча неслись. Деревенские тоже все моментально поняли. Они взметнулись на трехметровый забор одним прыжком. И все равно одна из собак успела прокусить ногу. А потом алабаи просто легли у забора и стали ждать. Если бы Миша их не отогнал, неизвестно, чем бы все это закончилось. Кстати, больше никто никогда не пытался чем-то поживиться в нашем поселке. А было это года три или четыре назад. Думаю, он просто не рискнул больше их так выпускать. Не дай бог, своих порвут. Да и вообще, хлопот потом не оберешься. Так что у моего соседа с охраной все в порядке. |