Книга Рыцари и ангелы, страница 59 – Майя Яворская

Кузьмич, правда, предварительно провел лекцию на тему, как подавать милостыню. Но этим только еще больше загнал в уныние. Правила оказались настолько заковыристыми, что у Киры даже появилось желание их законспектировать. Раньше ей казалось, что весь принцип сводился к тому, что давать деньги нужно тому, кого жалко. Вот и вся премудрость. Но в его изложении – это целая наука. Пьяным подавать нельзя. Тем, кто сидит с табличками, тоже. А если с маленькими детьми, тем более. А вот с собаками можно. И детям тоже, но только продукты. Мимо одноглазых, шестипалых, рыжих, с заячьей губой, сидящих на ящике надо проходить мимо. В шапку, если держат в руках, класть деньги нельзя. Можно, только если лежит на земле. И не касаться рук просящего. И главное, давать только при выходе из церкви, а не при входе. Что касается номинала денег, Самойлова вообще ничего не поняла. В общем, не пожертвования, а какие-то ритуальные действия.

Прослушав подробную инструкцию, Самойлова вообще запаниковала:

– Кузьмич, миленький, давай ты пойдешь?! Я же ничего этого завтра не вспомню.

– Ну так и не давай. Это я так, на всякий случай проинформировал. Ты же знаешь, от подростков никто ничего хорошего не ждет. Это многовековая традиция считать подрастающее поколение хуже, чем оно есть на самом деле.

– Я не подросток. Мне почти двадцать.

– С позиции зрелого и преклонного возраста, что пятнадцать, что двадцать – разницы никакой. Поверь, никто в тебя тухлыми помидорами за жадность кидаться не будет.

Народу перед входом в церковь оказалось довольно много. Вероятно, на этот день приходился какой-то праздник. Самойлова остановилась немного в стороне и стала наблюдать. Верующие, входя на территорию, тут же начинали останавливаться и креститься. Затем, поднявшись по ступеням, опять трижды крестились, кланялись с пояс и только после этого переступали порог.

Но нищих на паперти она не увидела ни одного и перевела дух. «Господи, ну зачем я согласилась? – тем не менее продолжала переживать Кира. – Подходить к незнакомым людям и задавать странные вопросы, тем более в церкви. Что за идиотская идея?» Тем не менее она сделала над собой усилие и двинулась в сторону дверей.

Попав внутрь, Самойлова осмотрелась. Служба еще не началась, и народ разбрелся, ставя свечи и о чем-то переговариваясь. Она сделала глубокий вдох, вытерла о джинсы вспотевшие ладони и тоже пошла покупать свечи. Надо было как-то слиться с толпой и иметь возможность свободно перемещаться по всему помещению. Свечи как раз давали такую возможность.

Прикинув, где наблюдалось повышенное скопление бабулек, Самойлова направилась туда, издалека высматривая жертву. Милый божий одуванчик в беленьком ситцевом платочке показался ей вполне подходящим объектом для расспросов. Еще раз прошептав себе под нос: «Господи, за что?!», Кира приступила к делу.

– Извините, – начала она негромко, – Вы случайно не знаете, здесь рядом стоял дом с рыцарем…

– Чего? – резким фальцетом, похожим на скрип двери, громко отреагировала старушка, отчего многие присутствующие обернулись с любопытством в их сторону.

От неожиданности у Киры приоткрылся рот. «Блин, я так и знала! Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так. Она же мне сейчас всех остальных распугает. Начнут шикать. Еще и взашей выставят», – с тоской подумала она. Во избежание неприятностей, Самойлова извинилась и отошла в сторонку. Но опасливо оглядевшись по сторонам, заметила, что никто злобные взгляды не кидает. До нее вообще никому не было дела. И это успокаивало. Значит, можно попробовать сделать еще одну попытку.