Книга Лики зазеркалья, страница 31 – Варвара Кислинская

- Волком ушел, - Синдин кивает на перекинутую через спинку стула одежду мальчика.

- Волком? Гектор, что за хрень? Что ему в волчьей шкуре здесь ловить?

- Понятия не имею. Может, в сад побежал?

- Постойте! – Рената садится, спустив ноги с дивана. - Жюль, когда вы вошли в магазин, следом за вами вошел щенок. Точнее, не совсем уже щенок, но и не взрослая собака. Так, недопесок. Я еще подумала, овчарка, но я не очень-то разбираюсь.

Оборотень белеет, как полотно.

- Гектор, а когда мы вышли? – очень тихо спрашивает он.

- Вас было трое, Жюль. Грэма с вами не было.

Мы с вервольфом, не сговариваясь, вылетаем из комнаты.

Ну, что за сумасшедшая ночь! Я уже сбился со счета, в который раз бегу по этим коридорам. Жюль несется впереди с такой скоростью, словно прибывает в волчьей ипостаси. Я едва успеваю за ним. В холл мы врываемся почти одновременно.

Двери нет.

Оборотень падает на колени, протягивая руки к пустой стене. Побелевшие губы шепчут имя сына. Зрачкиначинают расширяться, обозначив начало трансформации. Нет, только не это! Только не бешенство оборотня!

- Жюль! – я тоже опускаюсь на колени прямо перед ним, хватаю за плечи. - Жюль, ты слышишь меня?!

Он не слышит. Он обезумел от горя. Я размахиваюсь и со всей дури влепляю ему пощечину. Голова оборотня дергается, но взгляд, когда он переводит его на меня, уже осмыслен.

- Спасибо, - беззвучно шепчет он.

- Успокоился?

- Нет, - вервольф качает головой. - Я теперь никогда не успокоюсь.

- Думай мозгами, Жюль! Этот проход не единственный. Теперь мы уверены, что оттуда можно вернуться. И у нас есть Рен-Атар, которая знает тот мир.

Очень медленно в его глазах начинает появляться понимание. И надежда. Он надолго о чем-то задумывается. Я жду.

- Гектор, - наконец он поднимает на меня взгляд. - Я должен рассказать тебе кое-что. Думаю, ты имеешь право знать. Как смотритель.

Я только киваю.

- Та комната... ты ведь знаешь, у нас, оборотней, нет лекарей. Сами регенерируем, если что. Но бывает и такое, что мы не можем излечить. Тогда мы идем туда. В звериной ипостаси. В их мире умеют лечить. А лекарь... Мы думаем, он сам оборотень. Но никто никогда не видел, в кого он перекидывается. Должно быть, в том мире это невозможно. Но он знает, кто мы. Он всегда нас узнает.

- Жюль, ты должен пойти туда и рассказать о сыне. Возможно, он сможет его найти и переправить обратно.

- Я же сказал: только в звериной ипостаси.

- Да... – я задумался. - Постой, но письмо-то ты ему отнести можешь!

- А ты думаешь, он умеет читать на всеобщем?

- Болван! У нас есть Рен-Атар!

И снова мы бежим по переходам Библиотеки. Бедные мои старые кости! А я еще жаловался на одиночество!

В мой кабинет мы врываемся, не на шутку перепугав гномов.

- Ну? – Рената подается вперед. - Нашли?

- Нет, - я качаю головой. - Жюль, сядь и успокойся. Я сам все объясню. Ты еще не вполне вменяемый.

Коротко и четко я обрисовываю девушке ситуацию и объясняю, что от нее требуется.

- Хорошо.

Рената садится к столу, пару мгновений с любопытством разглядывает перо и чернильницу, потом начинает писать.

Жюль выходит в спальню, видимо, раздеться.

- Вот. Я написала на двух языках. На своем родном и еще одном. Он считается международным, его везде прочитают, - она помахиваетисписанным пергаментом.

- Странный у вас мир, - вздыхаю я.