Книга Дети Зазеркалья, страница 132 – Варвара Кислинская

— Не люблю насилия, — вздохнуло мое зеленоглазое чудо, и лицо его приняло совершенно несчастное выражение. Потом он покосился на свою поверженную жертву, вздохнул и обреченно добавил: — И исцелять не умею.

Я наконец перестала хлопать глазами на этого бойцового вундеркинда, решив, что выясню все о его неординарных возможностях позже и в приватной обстановке. У меня, собственно, все еще оставалась нерешенная проблема. И выглядела эта проблема ошалело и бледновато.

— Саша, может, объяснишь, что ему от тебя нужно? Разберемся уже, и я тебя провожу, — спокойно так, словно ничего не случилось, предложил Вел.

И я вдруг поняла, что очень даже хочу, чтобы он меня проводил. Потому что таких провожатых у меня еще никогда не было. Всякие были, но вот чтобы чувствовать себя действительно защищенной…

— Л-лекса… — голос Ленчика вывел меня из эйфории созерцания вороной мечты.

Сразу вспомнила, какая я на самом деле злая.

— Вел, — осклабилась я, — что бы ему от меня нужно не было, он этого не получит. А вот то, что украл, желательно, вернуть.

— Угу! — глубокомысленно изрек чудик и внимательно изучил Ленчика. Кивнул каким-то своим мыслям. Сделал еще один крошечный шажок вперед. Несостоявшийся жених весь подобрался, но нападать в планы рыцаря-пацифиста явно не входило. — Верни, пожалуйста, то, что незаконно присвоил, — попросил он почти жалобно, но так музыкально.

Я чуть не застонала от этой святой простоты, но тут произошло невероятное.

— Да-да, конечно, — засуетился Ленчик, выскользнул из-за стола и кинулся за барную стойку.

— Куда?! — взвилась я. — Вел, он же сбежит!

— Ну что ты! — по лицуюного гения блуждала непробиваемая в своей уверенности улыбка. — Он теперь никуда не сбежит.

Ленчик действительно вдруг вынырнул из-за стойки, водрузил на нее один из моих драгоценный ящиков и снова скрылся. Видимо, за вторым. Ну да, второй тоже извлек и попятился к стене, словно опасаясь, что Вел его еще о чем-то попросит.

— Это все? — уточнило у меня это ходячее вожделение. Я смогла только кивнуть. — Ладно, — он легко подхватил одной рукой довольно тяжелые ящики и подтолкнул меня в спину, заставляя шагнуть к двери. — Ах да, — спохватился Вел, — чуть не забыл, — он снова обернулся к Ленчику. — Не появляйся больше на ее горизонте. Совсем. Даже если сдуру сама попросит.

Ленчик отчаянно закивал, а я даже обижаться не стала на это «сдуру». На это солнышко просто невозможно обижаться!

— Рассказывай! — потребовал Вел, прежде чем я успела открыть рот и засыпать его вопросами. И было в этом требовании столько настойчивости, даже нет, не настойчивости, а скорее права, что не посмела ослушаться.

Рассказала ему все, с самого начала. О том, как и почему бросила Академию, как ввязывалась в авантюры, чтобы справиться самой, без помощи предавшего меня деда, как шла на риск. Я даже выложила ему свою страшную тайну о ничем не объяснимой способности радикально менять экстерьер собак. Но это-то как раз его, кажется, удивило меньше всего. Вел слушал не перебивая, иногда хмурился и даже кусал губы, иногда кивал, словно получал подтверждение собственным мыслям. А я, едва начав говорить под нажимом такого ненавязчивого, но в то же время непререкаемого давления, испытывала почти физическое облегчение, от того что наконец могу кому-то все рассказать. А еще все время смотрела на него. И чем дольше смотрела, чем неожиданней и спокойней реагировал он на мой путаный и во многом невероятный рассказ, тем уютней становилось у меня на душе, и чувство благодарности к этому невозможному мальчику укутывало теплым коконом. Я поняла, что никому его не отдам. Нельзя просто отдавать такое чудо, раз уж судьба милостиво подкинула его на пути. Не часто присваиваю людей, но если присваиваю, они, как правило, никуда от меня не деваются. Но и я от них не деваюсь, поэтому и предпочитаю не принадлежать никому и никого к себе не привязывать. Вел оказался тем редким исключением, которое никакнельзя было потерять. И я уже знала, что стану для этого делать.