Книга Дети Зазеркалья, страница 144 – Варвара Кислинская

Вот тогда я и связался с Шарлем, потому что у Демиана в Перу возникли проблемы с оформлением опеки, а Лакруа всегда славился тем, что выкручивался там, где никто другой выкрутиться не мог. К тому же он питал ко мне слабость и почти никогда ни в чем не отказывал. Впрочем, с просьбами я к нему обращался нечасто.

Шарль выслушал историю моего приобретения на удивление заинтересованно. Даже почти не смеялся. Больше всего его, как ни странно, потрясло, что Джо называл меня мокрым, апотом дотошный дядюшка долго допытывался, о каких еще свойствах некоторых людей говорил мальчик-даун. Этому я тогда тоже не придал значения.

Но вот теперь снова и снова прокручивал в голове тот разговор с Шарлем. Джо, к счастью, спал, и вообще на этот раз спокойно отнесся к трансконтинентальному перелету. Посетовал, правда, на то, что с нами нет быстрого Питера, но в итоге удовлетворился обществом мокрых Дианы и меня. Почему-то ему очень нужны были рядом именно те, к кому он лепил эти странные ярлыки. Но не это было главным, а то, что Шарлю они нужны были тоже. А вот Джо к другу семьи отнесся с недоверием. Он не сказал, какой он, но было видно, что терпит Лакруа только потому, что я считаю его своим другом. Он словно побаивался его. Вчера, после разговора с Питером — очень, кстати, странного и во многом непонятного разговора — ребята заехали за мной вместе с Джо, и я познакомил малыша с Шарлем.

Пронзительный адвокатский взгляд едва не довел Джо до истерики. Он так и норовил спрятаться за наши спины и все время твердил, чтобы тот на него не смотрел. От протянутой для приветствия руки и вовсе шарахнулся в ужасе. Я впервые увидел на лице Лакруа растерянность. Надо сказать, меня это удивило. Не думал, что этого битого пройдоху можно смутить истерикой умственно-отсталого парня.

Сегодня утром мне тоже не удалось уговорить свое приобретение остаться с дядей Шарлем, хотя в панику в его присутствии Джо больше не впадал. Я не хотел вмешивать мальчика в наши переговоры с родителями Дианы, поэтому пришлось снова сплавить его на Демиана и Нэнси, мою секретаршу. Правда, я рассчитывал, что Питер поедет с нами, но тут уж Лакруа добился своего. Я сам виноват, следовало подумать, что Уитлроку, при его полноте, не захочется проводить время в бассейне с незнакомыми людьми. А потом еще успокаивал себя, что вечером обязательно встречусь с Питером и постараюсь выведать все, что поведает ему в приватной беседе Шарль. Почему-то мне казалось, что особую секретность он склонен сохранять только со мной. Но все пошло наперекосяк. В чем-то Лакруа прав, я всегда подбираю сирых и убогих. Но бросить эту девочку умирать я не мог, а нестись с ней на побережье Уэльса не имело смысла. У меня тоже есть свой график, и задержаться там я смог бы не больше, чем на неделю. Для Дианы мой скорыйотъезд стал бы настоящей трагедией. Да и родных я не видел уже почти месяц.

Мысли снова вернулись к не особенно плодотворному общению с Шарлем. Нет, как и обещал, он фактически встретил меня с готовыми документами Джо, но, вместо ответов, я лишь получил новые загадки. И я опять так и не решился задать Шарлю вопрос о матери. Что Каролина мне не родная, я знал и без него, хоть никогда никому об этом своем знании не рассказывал. То, что она не моя мать я обнаружил совершенно случайно, на уроке биологии. Во мне однозначно было меньше половины негритянской крови, а у Каролины, если и затесались где-то в роду европейцы, то так давно, что на ней это уже совершенно не сказалось. Я был очень уравновешенным и, как верно заметил Шарль, беспроблемным ребенком. А еще я очень любил своих родителей. И видел, что они до безумия влюблены друг в друга. Поэтому я не стал закатывать истерик и выяснять отношения и долгое время пребывал в уверенности, что Каролина меня усыновила, а Дэн, хороший и добрый человек, полюбил ее и всегда относился ко мне, как к родному. Но в коллежде я выбрал естественное направление. Мне это казалось правильным, ведь предстояло унаследовать отцовскую ферму. Меня увлекла генетика, и нет ничего удивительного, что однажды я провел сравнительный анализ ДНК. Вот это было уже действительно потрясением. Ден с почти стопроцентной вероятностью был моим отцом, в то время как Каролина вообще не приходилась мне родственницей. Я не романтичная барышня, но почему-то у меня сразу возникла идея, что отец, скорее всего, разыскивал меня и мою биологическую мать, а вместо этого нашел сына у Каролины. Что стало с женщиной, подарившей мне жизнь на самом деле, я не знал, но узнать хотел бы. Вот только в тот момент, когда на меня свалилось это откровение, Шелли попала в больницу с множественными переломами и тяжелым сотрясением мозга — училась кататься на лыжах. На фоне такой трагедии вытряхивание пыли из семейных скелетов показалось мне неуместным. Все мы тогда были на грани отчаянья. Хуже всего приходилось Келли, и хотя мы никогда особенно с ней не ладили, именно меня она выбрала своей опорой. Не скажу, что меня это радовало. Вот странно, они совершенно одинаковые с виду, а характеры разные. С эгоцентричной, взбалмошной Келли мы всегда находились на грани конфликта. Затос любознательной, ласковой Шелли были близки, несмотря на разницу в возрасте. Но, конечно, наша с ней дружба не шла ни в какое сравнение с той почти мистической связью, что существовала между близнецами. Шелли была очень плоха, и мне казалось, что Келли умирает вместе с сестрой. Мне и самому хотелось умереть. Я не представлял, как стану жить, если моя любимая сестренка никогда больше мне не улыбнется. Две недели Шелли балансировала на грани жизни и смерти, но все же справилась. Я успел пропустить международные соревнования, чем нажил себе немало неприятностей. Я не мог бросить семью в такой момент. Близость друг к другу, ощущение, что ты не одинок, была нам всем тогда необходима. Каролина всегда была мне замечательной матерью, но тут она превзошла саму себя. Я вдруг понял, что она всячески защищает меня от Келли, перетягивает на себя ее внимание. Зная, как дорога мне Шелли, именно меня мама старалась поддержать в первую очередь.