Книга Дети Зазеркалья, страница 16 – Варвара Кислинская

— При чем здесь твоя сестра? — недоуменно поинтересовался интервент.

— Ну, это вроде она наказала мне не обижать ребенка, то есть тебя, перед тем, как оправилась спать.

— Ах, это… Ей-то как раз простительно. Она еще совсем кроха.

Я поперхнулся пивом. Гость покосился на меня, вздохнул и надолго приложился к своей бутылке.

Эльф он там или нет, а в пиве разбирается. Впрочем, я успел заметить, что он вообще разбирается очень во многом. И это многое имело отношение исключительно к нашему миру. Во всяком случае, подтверждений тому, что он говорил о том, другом, у меня все равно не было. Но во всем, что вывалил на нас этот странный тип, было слишком много логики и научных обоснований. Если честно, я ему поверил. Почему? Ну, во-первых, потому, что хотел поверить. А вы бы отказались, если бы вам предложили почти вечную жизнь и магические способности, не требуя в обмен душу? Не забывайте, я закончил тот же университет, что и почтенный Фауст, и с проблемой был знаком не понаслышке. Во-вторых, потому, что кроме обоснований у него были еще и бабушкины рисунки, и половину персонажей рассказанной истории мы увидели воочию. Да, рисовать бабуля умела. Ну, и в третьих, мама сказала, что ему нужно верить.

О маме я пока старался не думать. Теперь понимал, почему она боялась, что мы не захотим с ней разговаривать. Бедная мама! Столько лет носить в себе такую невероятную тайну! Она осталась с отцом и с нами. На это «почему» у меня был только один ответ — совершенно иррациональный, но от него прихватывало сердце нежностью. Для себя я уже решил, что брошу все дела и в первую очередь отправлюсь к родителям. Если бы они до сих пор жили во Франкфурте, я бы уже мчался к ним. Но четыре года назад, когда Гретхен тоже поступила в Хайдельбергский университет, они вдруг решили открыть частную школу и переехали на другой конец Германии, в маленький городок Хат-Берг неподалеку от Дрездена.

— Вот ты же не вызываешь у них умиления? — снова вторгся в мои мысли голос Вела.

— В детстве только умиление и вызывал, — хмыкнул я, — а когда подрос, пришлось сменить имидж.

— Как? — заинтересованно вскинулся эльф.

— Научился делать свирепую рожу. Ну и подкачался слегка.

— Вот этого не понимаю. Паша тоже все время твердит, что мне нужно нарастить мышечную массу. Но зачем?! Я же и так не слабый!

Я с сомнением покосился на его тощую фигуру. Вел поймал мой взгляд, хмыкнул и, прихватив двумя пальцами пробку непочатой бутылки, согнул ее пополам и вскрылпиво. Я вздрогнул, представив, какая же сила должна заключаться в его худых длинных руках, если он пальцами такое творит.

— Я — эльф, — пожал плечами Вел. — До гномов мне, конечно, далеко, но и слабаком меня никогда не считали. Но почему-то все равно умиляются. И она тоже…

В его по-детски распахнутых изумрудных глазах, опушенных длинными черными ресницами, плескалась такая тоска, а вид при этом был такой наивно-беспомощный, что я чуть не расхохотался. Но по поводу его таинственной дамы сердца у меня уже закрались нехорошие подозрения, и теперь я мучительно решал, что же мне делать. Будь предметом воздыхания этого ушастика моя сестра или даже мама, я бы уже набил ему морду. Для профилактики. А дальше пускай Гретхен сама решает, нужен ей такой поклонник, или нет. Мама-то все для себя давно решила. Отца она любит до безумия, как и он ее. Всю свою сознательную жизнь я им завидовал белой завистью и мечтал когда-нибудь встретить женщину, с которой меня свяжет такое же глубокое чувство. Но Вел, если мои догадки были верны, неровно дышал к бабуле, и я не мог понять, нужно ли мне отстаивать честь дамы из моей семьи, или махнуть рукой на этого страдальца и получать удовольствие от его несчастной физиономии. Какой бы молодой и красивой я ни помнил свою бабулю, представить ее юной эльфийкой мне все же не удавалось. Она же моя бабушка, в конце концов! Ну и как прикажете реагировать на этого юного Вертера, если предмет его грез — бабушка такого бугая, как я?