Книга Дети Зазеркалья, страница 40 – Варвара Кислинская

— Аська, не начинай, опять поругаемся, — хмуро предупредил Артем.

— Не-а! — протянула я, потягиваясь. — Не поругаемся. Не время нам сейчас ругаться, это раз, а мое решение должно удовлетворить даже твой взыскательный вкус, это два. И вообще, я извиняюсь за свои злые слова. Ты же знаешь, что на самом деле я так не думаю. Проехали и забыли, а?

— Проехали, так проехали, — легко согласился он. — Ты чего такая веселая, вообще-то? Или и главной проблемерешение во сне нашлось, Менделеев ты наш?

А, правда, что это я такая счастливая проснулась? Все хуже некуда, а я утреннему солнышку радуюсь. Тоже мне, дитя природы, блин! Но одернуть собственную дурную голову не получилось. Во-первых, я действительно чувствовала себя совершенно спокойно, даже умиротворенно, а во-вторых, новый день словно обещал что-то неожиданно-прекрасное.

— Темка, не порть настроение. Это единственное хорошее, что у меня сейчас есть. Вот завтра папа ответит, что не ведет переговоров с террористами, и нас шлепнут. Так? Так. Дай хоть последним днем жизни насладиться. И вообще, женись на мне.

— Чего?!

— Ага! Чем тебе не решение? Всегда можно объявить, что ты сменил ориентацию. Ради меня любимой. И пусть все голову ломают, правда это, или нет.

— Совсем рехнулась! — пробурчал Артем.

— Ладно, я тебя не тороплю, — щедро согласилась я. — Отложим принятие сего судьбоносного решения до послезавтра. Если выживем, в чем я лично очень сомневаюсь.

Артем присел на край кровати и с тоской посмотрел в окно.

— Не пойму я тебя, — вздохнул он. — Неужели совсем не страшно? Я, например, умирать совершенно не хочу.

Я задумалась. Действительно, боюсь или нет? Нет, не боялась. Совсем. Злилась — это да. Но страха не было. Где-то в глубине души сидела иррациональная уверенность, что все будет хорошо. О чем я и сообщила другу.

Темка покосился с сомнением. Наверное, решил, что у меня крыша едет от ужаса и безысходности. Но крыша чувствовала себя прекрасно, к путешествиям расположена не была, и вообще все мысли имела ясные, как то утреннее солнышко. Впрочем, я решила не пугать друга своим неоправданным оптимизмом.

— Какие-нибудь новости есть? — поинтересовалась я.

— Мне не сообщали, — хмыкнул Артем. — Григорию, впрочем, тоже. Я тут немного огляделся. Шесть сторожевых постов. Если попробуем выйти за пределы деревеньки, нас увидят.

— А электроника?

— Да какая к чертям электроника! Каменный век!

— Ладно, — вздохнула я.

Мало утешительного, конечно. Электронику мы бы смогли обмануть. Людей труднее.

Я допила кофе и вылезла из кровати.

— Чем займемся?

— Ничем, — мрачно отозвался Артем. — У нас даже шахмат нет. Можно в деревеньку прогуляться, пообщаться с аборигенами, но сдается мне, что их в страхе держат. Не дождемся мыот них помощи.

— Знаешь, ты все же пройдись. Там один такой дядечка пожилой есть, шаман вроде. Может, он чего посоветует.

— Ты со мной? — спросил Тема, вставая.

— Нет. Я не пойду. Со мной не станут говорить.

— Почему?

— Я им не понравилась, — ответила, не вдаваясь в подробности. — Я пока посижу, подумаю.

— Ладно, тогда Гришу возьму.

Хорошая идея — подумать. Часа через три после Темкиного ухода я начала тихо сатанеть от безделья. Приехали мы налегке, не рассчитывая ни задерживаться, ни предаваться отдохновению. Я даже книжку с собой не взяла. Все рабочие, да и развлекательные — что ж греха таить — файлы находились в компьютере. Заняться было решительно нечем.