Книга Дети Зазеркалья, страница 6 – Варвара Кислинская

Пару мгновений он молчит, потом обреченно спрашивает:

— Ты не согласишься?

— Господи, конечноне соглашусь! А ты что, ожидал чего-то другого?!

— Нет, — вздыхает он, — но попытаться все же стоило.

— Зачем?!

— Марта… — он снова вздыхает, а потом все же смотрит на меня, и его лицо, наконец, принимает нормальное живое выражение. — Просто, лучше это буду я, чем Лангарион.

— Лангарион?! А он-то тут при чем?!

— А ты как думаешь? Он хитрее Ирельтиля, но ни один эльфийский владыка не сможет отказаться от мысли заполучить тебя в безраздельное пользование.

В чем-то он прав, но мне почему-то не очень верится, что Лангарион способен на подобную глупость. Она стал Владыкой после того, как неудачная попытка его дяди заполучить меня привела последнего к потере магических способностей. Для эльфа это хуже смерти. Собственно, Ирельтиль и не выжил. Лангарион всегда казался мне достаточно разумным. И достаточно напуганным.

— Я принадлежу Библиотеке, Кант. Он это знает и ничего не может с этим сделать, — успокаивающе говорю я.

— Может, — Кант сжимает зубы. — Думает, что может. Так что будь готова в скором времени получить еще одно подобное предложение. Только он будет предлагать уже не век, а намного больше.

— Так я же не соглашусь! — ох, Кант, ты ведь многого не знаешь. Я уже получала подобные предложения. И не одно. Как раз таки предложение Лангариона было сделано в достаточно небрежной форме, чтобы мы оба потом смогли посмеяться над ним и остаться почти друзьями. А были и такие, кто пытался давить на меня. И не кто иной, как Пресветлый владыка помог мне тогда выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Марта, пойми, Лангарион очень хитер. Он найдет способ уговорить тебя. Например, развяжет небольшую войну с кем-то из твоих друзей. Скорее всего, с Марком. Ему ведь это ничего не будет стоить. Народ кентавров не входит в Конвент. А, как бы много ни сделал Марк за двадцать лет, племена все еще разрознены, они не готовы к войне, тем более с эльфами. И как ты поступишь, если тебя поставят перед выбором?

Действительно, как я поступлю? Я — Смотрительница, гарант равновесия. Я просто не смогу не принять это предложение, чтобы защитить Марка и народ кентавров.

— Кант, но ведь Марк сам говорил о вступлении в Конвент.

— На это понадобятся годы, Марта. Марку сначала всех своих вождей уговорить нужно, потом еще остальные народы. У него просто не будетэтого времени. А века могло бы хватить. Может, все-таки передумаешь? — грустно улыбается он.

До меня, наконец, доходит смысл его нелепого предложения, и я начинаю злиться. Опять Кант все взваливает на себя!

— Значит, поэтому ты здесь?

— Дошло, наконец?

— Ну а где же твой давно и безнадежно влюбленный в меня братец? Что же он-то не примчался делать мне политически выгодное предложение?

— Струсил! — хихикает вдруг Кант. — Представляешь, самым банальным образом струсил. Я ведь с самого начала, как только пронюхал о планах Лангариона, полагал, что это будет он, а не я. Но Зантар — это Зантар. Ему просто нравится быть в тебя безнадежно влюбленным. Наверное, если бы тебе пришло в голову ответить ему взаимностью, он перепугался бы до смерти. А так, представь только, какая драма может разыграться! Мало того, что он отвергнут и страдает, так еще и счастливый соперник — родной брат-близнец. Эльфийская поэзия имеет шанс обогатиться истинными шедеврами.