Книга ( Не ) любимая для Оборотня, страница 52 – Анна Кривенко

Беспомощно гляжу на Никиту, словно ища его помощи. Он тоже поглядывает на меня и смущённо пожимает плечами: мол, я не причем, сам не знал, извини…

Понимаю, что сейчас уж точно не отвертеться, и едва удерживаясь от того, чтобы не застонать.

Мы принимаемся за еду, Диана, Соня и Игорь Александрович по очереди желают нам счастья. Мы встаём, улыбаемся, а я постоянно жду, когда же нас заставят поклониться родным, отвесить ритуальные поклоны друг другу, обменяться помолвочными кольцами и… поцеловаться на глазах у всех. Старая традиция, ей больше тысячи лет…

Все эти действия совершаем механически, словно сто раз участвовали в подобном. Диана включает музыку, как будто приглашая нас с Никитой пуститься в вальс, который я не умею танцевать. Парень делает ко мне шаг, глазами умоляя не противиться — ради него, ради его родных, и я мягко взмахиваю ресницами: мол, не волнуйся, я не дура. Во взгляде парня мелькает яркое облегчение, и он нежно касается моей талии руками, привлекает к себе.

Я вижу, как он наклоняется ниже, чтобы найти мои губы, и закрываю глаза…

Поцелуй Никиты оказывается таким нежным, таким трепетным, что я аж вздрагиваю. В лагере, много лет назад, он целовался иначе — страстно и жадно; недавно, около нашего дома — властно и нагло, а сейчас… сейчас он делал это до безумия ласково. Я растворилась в его поцелуе сразуже. Буря эмоций снесла все внутренние барьеры, и я на некоторое время забыла о том, что мы вообще-то не одни и что отношения между нами совсем не настоящие.

Кажется, Никита тоже забыл. Или же он очень профессионально играл свою роль. Его пальцы скользнули по моей щеке, зарылись в волосы и зафиксировали голову так, чтобы углубить поцелуй.

Блин, что же мы творим? Здесь же его родители и сестра!

С огромным трудом я отрываюсь от него и смотрю в лицо парня затуманенными глазами.

— Никита… — шепчу со стыдом. — Хватит…

Оглядываюсь вокруг и вижу, что… в гостиной мы совершенно одни. Похоже, нас просто оставили наедине, позволив целоваться вдоволь.

Я начинаю мучительно краснеть и приходить в ужас от мысли, что выставила свою страсть напоказ.

— Ты молодчина, Аля… — шепчет Никита мне буквально в ухо. — Надеюсь, это было не слишком обременительно для тебя?

Я поднимаю взгляд и шокировано смотрю в синие лучистые глаза. Он издевается надо мной? Хочет, чтобы я выпалила что-то вроде: «Да что ты, Никитушка! Ты ж такой горячий, что играть с тобой парочку — одно удовольствие!»?

Чувствую, как портится настроение.

— Ну, ну… — парень мгновенно чувствует перемены во мне. — Не дуйся, глупенькая! Я же искренне тебя похвалил…

— Дурак! — бросаю раздраженно и отворачиваюсь. Хочется плюнуть на всё и прокричать в лицо: «Да я не играю! Это всё настоящее!!! А ты слепой!». Но я так никогда не поступлю…

Смотрю перед собой, тяжело дыша и радуясь, что стою к парню спиной, потому что в этот момент не могу скрыть своих чувств. И вдруг — прикосновение! Чужие пальцы скользят по моей шее — нежно, чувственно, запредельно… Я вздрагиваю, покрываюсь мурашками с головы до ног и перестаю дышать. Никита касается меня? Почему? Зачем?

Что вообще происходит???

Я лежала в своей кровати и неотрывно пялилась в потолок. Давно перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу.

Вспоминала каждую деталь прошедшего вечера и вообще не могла понять, что произошло. Почему Никита поцеловал меня ТАК? Ему просто нравится сам процесс, а с кем — наплевать? Или же… о Боже, мне страшно просто даже допустить такую мысль… я ему нравлюсь?