Книга Под знаком снежной совы, страница 32 – Анна Осокина

Вечерело. Попросила извозчика остановиться на соседней улице. И как только он уехал, нырнула в переулок, пока меня не увидел никто из соседей. Узкими темными закоулками добралась-таки до своего особняка, но зашла в него через калитку на заднем дворе. Как обычно, она оказалась не заперта.

Стараясь не попадаться никому из обитателей поместья на глаза, прошла вдоль серой каменной стены. От посторонних взглядов меня скрывали пышные кусты шиповника. Медленно доковыляла до задней двери и тихонько ее приоткрыла. В городском доме у нас не так много человек, только самые необходимые люди для поддержания порядка. Основные силы сосредоточены в фольварке, на территории которого находится фабрика по переработке сахарной свеклы.

И все же я не хотела, чтобы меня заметил кто-то, кроме няни Агафьи. Наверное, она осталась единственным человеком в мире, кому я еще могла доверять. Она была со мной всю жизнь, с самого рождения. Знаю, это всего лишь крепостная, но я не могла так к ней относиться. Именно к ней бежала в детстве, когда ночью слышала громкое хлопанье крыльев за окном. Она успокаивала меня, когда я нечаянно разбивала коленку, она сидела рядом ночами, когда меня лихорадило во время очередной простуды. Я безумно любила деда, но именно эта женщина если и не заменила мать, то была очень к этому близка.

Удачно миновала пустой коридор. И про себя порадовалась, что комнаты прислуги находились на первом этаже. К себе мне было бы очень трудно подняться. Бесшумно приоткрыла дверь Агафьи и, не обнаружив ее там, решила подождать внутри. Там царила духота. Я скинула плащ и села в такое знакомое мягкое кресло. Она обязательно скоро появится.

Тихо-тихо. Только через закрытое окно доносились приглушенные крики ребятни. Комнату постепенно заполняли серые сумерки. Мне было настолько спокойно здесь, в доме, где я выросла, что не прошло и пяти минут,как меня сморил сон.

Проснулась от испуганного вскрика Агафьи.

— Батюшки святы! — женщина уронила свечу, которая тут же погасла, и беспрерывно осеняла себя крестным знамением. — Сгинь, нечистый!

— Нянюшка! Это я, Августа! — попыталась встать, но со сна забыла про больную ногу, оперлась на нее и со стоном повалилась обратно.

— Августа?! — она подскочила ко мне с громким возгласом.

Я зашикала на нее и попросила запереть дверь. Та все выполнила без лишних слов и завесила плотными шторами окно, чтобы с улицы меня тоже никто не увидел. Затем снова зажгла свечу и только тогда кинулась обнимать. К тому времени я уже выбралась из мягкого плена кресла.

— Августа! Деточка моя! Я уж думала, призрак увидела! Что вы здесь делаете? Вас везде ищут! Ко мне приходили, а я что? Человек маленький. Не ведаю ничего.

От переизбытка чувств она не давала мне вставить и слова, только крепко сжимала в объятиях и шептала, шептала, шептала!

Я и не думала, что в свои почти шестьдесят лет моя вся седая, полноватая няня может обладать такой силой, казалось, она сейчас раздавит меня. Было бы крайне не кстати еще и ребро сломать.

— Нянюшка, погоди!

— Дайте на вас погляжу! — она отстранилась и внимательно вгляделась в лицо. — Похудела-то как, Божечки! Зачем вы из пансиона сбежали?

Несмотря на свое довольно незавидное положение, тихо рассмеялась.

— Агафья, я очень устала и так голодна что, пожалуй, готова съесть целого кабана! У нас что-то осталось?