Книга Под знаком снежной совы, страница 72 – Анна Осокина

— В Минск! — подтвердила Антонина. — У меня и там есть знакомые, которые помогут узнать больше информации.

Я не сдержала радости, подошла и обняла девушку. Та замерла, а потом с кряхтением отстранилась.

— Эй, полегче! У меня ребро сломано! Что на тебя нашло? — она посмотрела на меня и нежно убрала локон, который упал мне на нос.

Я немного смутилась и хотела отстраниться, но она не позволила, пока я не ответила.

— Просто соскучилась по дому.

— А глаза-то как заблестели, чего-то ты не договариваешь, — она хитро подмигнула здоровым глазом и обняла меня в ответ, прошептав на ухо: — Пойдем завтракать.

— Пойдем, — легко согласилась я.

Часы в гостиной пробили четыре часа дня.

В Минск мы въехали в большом крытом экипаже.

Подождали пару дней, пока лицо Антонины придет хотя бы в относительный порядок, чтобы можно было его запудрить, скрыв часть синяков. За это время Тося привела в порядок мои волосы: ровно их подрезала. Теперь у меня была весьма смелая, но красивая прическа — длина доходила до середины шеи. Но с помощью шиньона вполне можно сделать видимость длинных волос, если понадобится.

Затем сходили в Несвиж, где подруга через какие-то темные личности не только сделала нам временные документы, чтобы мы могли без проволочек доехать в пункт назначения, но и заказала карету с извозчиком, который за кругленькую сумму обязался нас еще и охранять в пути.

Хотя мне очень и не хотелось, но я взяла из потайного ящика рубли, оставив там только ассигнации. Впрочем, положила вместо них расписку, по которой обязуюсь выплатить все до последней копейки, включая те деньги, которые у меня украли во время первого похода в Несвиж. Я понимала, что эта бумага, не заверенная у нотариуса, не имеет никакой юридической силы, и все же так не чувствовала себя воровкой. Хотя, судя по счету в банке, пан Тадеуш даже не заметил бы пропажи такой суммы. Но совесть не позволяла взять деньги просто так. Тем более для меня она тоже не будет проблемой, когда я получу доступ к своим счетам.

Вопреки страхам, дорога прошла спокойно. Ни одного даже малейшего происшествия за время путешествия не случилось. Это даже меня напрягало, я все время ожидала чего-то плохого и не могла расслабиться, хотя все к этому располагало.

Карета была с рессорами, так что ехали с комфортом, хотя Тося периодически жаловалась на то, что ее укачивает, но я никогда этим не страдала. Останавливались на отдых в приличных заведениях. Ели и пили в волю. Я почти наслаждалась поездкой. Но вспомнила дорогу туда, Мишу — и сердце зашлось болью. А ведь я даже не знаю, где его похоронили… Антонина, услышав грустную историю, обещала во что бы то ни стало выяснить это.

Поразительная, волшебная молодая женщина. Я испытывала перед ней какое-то странное чувство благоговения. Такая бойкая, смелая, острая на язык, но при этом искренняя, честная, немного грубая, но это ей даже шло. Мы часто держались за руки. Это меня успокаивало — приятно касаться ее кожи.

Так жаль ее! У меня выдался ужасный год. Жизнь рассыпалась на глазах. Но детство и юность мои были счастливыми, она же с ранних лет боролась за существование. И я искреннее восхищалась тем, что она до сих пор готова сражаться за счастье. Если это будет в моих силах, я обязательно изменю ее жизнь к лучшему. Она ни в чем не будет больше нуждаться, только бы разобраться бы со всей этой чертовщиной и вернуть себе в законное владение фабрику и фольварк. Подам в суд, обжалую решение губернатора. И почему я сразу этого не сделала? Наверное, находилась не в том состоянии. Но если и в суде проиграю, в крайнем случае фиктивно выйду замуж, раз чиновник так уверен в том, что столь молодая особа не может распоряжаться жизнью самостоятельно.