Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 133 – Александра Берг

Корин.

Удар, предназначенный мне, пришёлся ему в грудь. Мой бывший муж вскрикнул, выгнулся дугой, и из его рта вырвался сдавленный стон. Запах палёной плоти ударил в нос. Корин рухнул на колени, прижимая руку к груди, где уже расползалось чёрное, обугленное пятно.

— Идиот! — взревел Дювейн, но тут же развернулся и бросился к двери. — К чёрту! К чёрту всё!

Он выскочил в коридор, и я услышала топот ног. Где-то вдалеке раздался новый крик, звон разбитого стекла, чей-то приказ. Но меня это уже не волновало.

Корин лежал на полу, хрипло дыша. Кровь. Её было слишком много. Ткань его дорогого костюма пропиталась насквозь.

Я упала рядом с ним на колени, схватила край скатерти и сорвала её со стола. Посуда с грохотом полетела на пол.

— Держись, — прошипела я, прижимая скатерть к ране. — Слышишь меня? Держись!

Корин застонал.

— Я… я умру, — выдохнул он, и из уголка губ потекла тонкая струйка крови.

— Умрёшь? — усмехнулась. — Нет-нет, ты не умрёшь. Вспомни, что сказал Дювейн. Смерть — это так просто!

— Этери… — рука Корина слабо дёрнулась, пальцы сжались на моём запястье. — Позаботься… о моей матери…

— Сам о ней позаботишься! — огрызнулась я, прижимая ткань сильнее.

Алхимик. Я алхимик, а не целитель. Я не умею лечить руками. Но я должна что-то сделать. Этот идиот спас меня. И если он подохнет у меня на руках… Нет! Не дождётся!

Я закрыла глаза, сосредоточилась. Почувствовала, как внутри разгорается жар — медленно, затем всё быстрее, всё ярче. Руки задрожали. Я положила ладони на грудь Корина, туда, где зияла рана, и… Вылила сырую энергию.

Это было как прорыв плотины. Поток хлынул из меня в Корина. Я чувствовала, как клетки его тела отзываются, как плоть начинает сама себя сшивать, как кровь замедляет течение.

Но это забирало слишком много сил. Голова закружилась. Мир поплыл, краски смазались. Я слышала, как где-то вдалеке кричат люди, как ломаются двери, как кто-то орёт: «Взять его! Живым!»

Дювейн. Его поймали?

Было уже неважно.

Последнее, что я почувствовала — это чьи-то сильные руки,подхватившие меня, прежде чем я рухнула в темноту.

А потом — ничего.

В себя я приходила мучительно долго.

Сначала была только темнота. Потом появились звуки. Чьи-то голоса. Шаги. Скрип половиц.

Наконец, мне удалось приоткрыть глаза. Свет ударил в зрачки, заставив зажмуриться. Я застонала.

— Этери?

Я попыталась повернуть голову на звук, но мир вокруг закружился, поплыл. Тошнота подкатила к горлу волной.

— Не надо, не двигайся, — голос стал ближе. — Тебе нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Да, нужно.

Темнота снова накрыла меня, втягивая обратно в свои липкие объятия.

Я не сопротивлялась.

Во второй раз пробуждение было чуть менее мучительным. Снова открыла глаза. На этот раз свет не резанул так больно. Я смогла различить потолок над головой — белый, с лепниной по краям… Это определённо была моя спальня. Я узнавала узоры на потолке, этот светильник с хрустальными подвесками, который я когда-то выбрала сама…

Моя комната. Мой дом. Я осторожно приподнялась, опираясь на локти. Тело откликнулось тупой, ноющей болью.

Может, это всё сон? Может, ничего не было? Ни Дювейна, ни его дочери, ни…

Я медленно села, прислонившись спиной к подушкам. На кресле у окна сидел Айрон. Вернее, дремал, откинувшись назад, с раскрытой книгой на коленях. Его голова была слегка склонена набок, тёмные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута у ворота. Он выглядел усталым. Измученным. На щеке виднелась тёмная полоска — то ли грязь, то ли засохшая кровь.