Книга Ведьма против демона в академии драконов, страница 64 – Наталья Мазуркевич

В глазах собеседника не появилось ни капли удивления. То ли он ожидал подобного вопроса, то ли не считал опасным.

– Ваш поклонник, покорный слуга и помощник, – с неизменной улыбкой ответил дракон, мастерски избегая конкретики. Впрочем, мой вопрос был слишком общим, чтобы загнать магистра в тупик. – Недовольно поджала губы. – Не хмурьтесь. В моих словах нет ни капли лжи.

– В них нет и ни капли откровенности. Полагаю, и остальные ответы будут так же уклончивы?

– Не могу отказать себе в удовольствии, – подтвердил дракон и добавил: – Ни в каком из. – Его взгляд красноречиво скользнул по моему лицу, остановившись на губах. Эдакий намек, от каких именно удовольствий АльЗард не готов был отказаться. И самое противное: от его взгляда, от вкрадчивых интонаций, легкого касания моих запястий, по телу пробежала волна мурашек.

– Нет, – я отказалась так резко, что это было больше знаком отчаяния, чем силы. – У нас… есть чем заняться. Вы обещали мне помощь.

– Разумеется. – Дракон отступил в сторону, освобождая для меня как выход из лаборатории, так и проход к котлу. – Здесь все в вашем полном распоряжении.

– И вы? – сорвалось с губ прежде, чем я успела прикусить язык. Но… у всех нервы сдают по-разному, у меня вот так, создавая еще больше проблем и неловкости для себя и окружающих.

– И я, – серьезно согласился дракон, помедлив с ответом, будто он решал что-то для себя. – Подождите здесь. Я сам схожу в вашу комнату и принесу основу.

– Я могу… – попыталась было спорить, но перехватила взгляд дракона и замолчала.

– Вы без браслетов, – напомнил мне магистр и попросил: – Останьтесь здесь. – И чего я совсем не ожидала, так это того, что он добавит: – Я не хочу вами рисковать.

Я осеклась, так ничего и не возразив. Впрочем, мне и не с кем осталось спорить. Магистр исчез ровно в тот момент, как последнее слово его признания повисло в воздухе. Он уже не слышал, как я рассмеялась. Нервно, зло, отчаянно. Болезненно морщась и сжимая пальцы в кулаки, в тщетной надежде усмирить одну боль другой. Вся моя жизнь прежде, с самого маминого исчезновения, была риском. Риском потерять себя, риском остаться в одиночестве, риском не оправдать надежд. Я привыкла рисковать собой – да и так было принято в Кроудгорде. Выживает либо сильнейший, либо невероятноудачливый. И оба этих определения были не обо мне. Мне не хватало везения с легкостью проходить испытания, вытягивая самый легкий из билетов. Не хватало и дара, чтобы меня обходили стороной. И, глотая слезы, натягивая рукава пониже, пытаясь спрятать следы «общения» со сверстниками, а после – прикрывая лицо, чтобы тетя не видела последствий отравления, я привыкла. Привыкла не особенно ценить свою жизнь. Привыкла, что цель всегда стоит затраченных усилий. Я просто привыкла. Не волновать единственного оставшегося у меня дорогого человека, которому и так пришлось многим пожертвовать, чтобы привести меня в город. Молчать обо всем, что могло ее потревожить. Просто молчать, пока первые, пробудившие свой дар, резвились, оставляя младшим на память ровные росчерки шрамов.

Я посмотрела на не скрытое браслетом запястье. Две тонкие параллельные линии перечеркивали кожу. Не напротив вен – с тыльной стороны. Все же какими бы жестокими не были шутки Кроудгордских детей, убивать они тогда не стремились.