Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 14 – Наталья Мазуркевич

— Прекрасно, — прокомментировалЛакрей действия сообщника и вновь обратился ко мне: — Продолжайте, Эвильен. Значит, велиния была просто необходима вам в вашем, — он замялся, подбирая слова, — жилище?

— Цветок, — поправила я, пытаясь разглядеть, что творит с украденным платком блондин. — Мне бы любой подошел, главное — бесплатный. А здесь такой красивый, бесхозный…

— Все растения парка принадлежат короне, — напомнил Лакрей.

— Но высажены же они за-ради жителей столицы? Для их удовольствия и благодарности за королевскую щедрость, — нахмурившись, я частично процитировала надпись на камне-памятнике, установленном перед главным входом в парк.

— И в чем же выражается ваша благодарность, госпожа Тронс? — продолжал допытываться инквизитор.

— В верности и преданности королю и отечеству?.. — я попыталась угадать правильный вариант, чем вызвала одинокий смешок у Лакрея.

— И вы готовы ее доказать?

И так насмешливо это прозвучало, что я почти поддалась на провокацию и ляпнула «да», но вовремя остановилась. Закрыла уже открывший рот, сжала зубы, чтобы случайно не выпалить еще чего-то, что можно было истолковать как обещание, и задумалась. Ненадолго, впрочем. Инквизитор словно задался целью не дать мне думать. И пусть я и сама собиралась лишь говорить, в процессе узнавая, что же у меня на уме, то, как Лакрей взялся поддерживать мою инициативу… пугало.

— Что же вы, госпожа Тронс, замолчали? — Инквизитор поднялся из кресла и, обойдя стол, оперся о него бедром.

Я упорно молчала, не поднимая глаз выше его подбородка. Породистого, сразу видно: не одно поколение предков сменилось прежде, чем был достигнут результат.

— Завидую, — тяжело вздохнув, призналась я, выбирая самый безопасный из вариантов ответа. Ведь не может верный подданный короны заявить, что в гробу видал все те долги, что так любят просить короли и их свита.

— А вот и измена, — довольная улыбка скользнула по губам Лакрея. — Забирайте, герцог. Даже если девушка и не ведьма, то теперь это ваше ведомство.

— Какая измена? — от полноты чувств — коленки определенно знали, что дело пахнет смолой — выпалила я и таки заглянула в глаза инквизитору.

— «Ведь не может верный подданный короны заявить, что в гробу видал все те долги, что так любят просить короли и их свита», — легко процитировал брюнет и вздернул бровь, дескать,что еще нужно: состав преступления на лицо.

— Но, позвольте! — Я вскочила на ноги, чуть не упала от резкой боли, но отступать было некуда — приходилось терпеть. Сглотнула, понимая, что песенка моя практически спета, но добровольно идти на погост я не собиралась. — Во-первых, это не мои слова, а ваши. — Лакрей усмехнулся, но перебивать не стал, будто его забавляли мои попытки вывернуться непонятно из чего. — Во-вторых, вы вслушайтесь в собственное заявление! Верный подданный не может заявить. Не может! — Я вздернула указательный палец для придания себе большей значимости. — Значит — всячески не согласен с тем пасквилем, что вы произнесли дальше. Верный подданный готов выполнить все, что потребуется, лишь бы король спал спокойно! — закончила я патетично и осеклась, когда инквизитор исполнил три поощрительных хлопка. Как в театре, когда постановка не соответствует вкусам, но старания трупы оценить следовало.

— Достаточно, — сухо заметил Лакрей, и всякие эмоции покинули как его лицо, так и голос. Он больше не казался милым и доброжелательным, любой намек на насмешку исчез из синих глаз брюнета, а я… меня все силы покинули разом. Хорошо еще, что кресло позади стояло. В него-то я и рухнула, как-то сразу поняв, что шутки кончились.