Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 68 – Юлия Ханевская

И он их гасил.

Он урчал, согревал, дремал рядом, и мир на несколько часов становился терпимым.

Но однажды что-то меняется.

Я просыпаюсь в своей ледяной спальне и вижу, что Рыцарь дрожит.

Именно дрожит, как от внутреннего переохлаждения, хотя он горячий зверь и обычно холод переносил лучше всех.

Он пытается устроиться у меня на животе, как всегда, но через минуту вскакивает, отходит к краю кровати и смотрит на меня широко раскрытыми золотыми глазами.

И я понимаю: его сил больше не хватает.

Я провожу рукой по животу, и вздрагиваю от собственной кожи. Она холодная, словно сделана из тонкого льда. На подушке рядом расписался иней. На одеяле — тоже. Уголки полотенец, брошенных на стул, объяты бледным морозным узором.

Холод вернулся.

И теперь он еще сильнее.

Несмотря на это гостиница продолжает работать, хоть и по новым правилам.

Дом сам решает, кого впускать. Я не знаю, по какому принципу он это делает, но сейчас я благодарна за любую магию, которая оберегает нас.

Путники, которых дом признает безопасными, удивляются:

— У вас долина странная… — говорит один, разогревая руки над камином. — Мы ехали через перевал — снег шел тихий, почти ласковый. А у ваших ворот такая метель, будто зима решила именно здесь свить себе гнездо.

Другой морщится, кутаясь в меховую шубу:

— Ветер всю ночь выл, будто живой. Никогда подобного не слышал.

Кай отвечает хмуро:

— Особенности местной погоды. Холодные ветра со стороны леса. Да еще озеро у нас на заднем дворе долго ледяной воздух над собой сохраняет.

Но мы-то знаем правду: это не озеро.

Это я.

И тот, кто растет во мне.

Медея же расцветает заботой: режет, варит, кипятит, таскает воду, греет булыжники, делает отвары с медом и травами. Для постояльцев готовит на удивление вкусно, а для меня — с удвоенным рвением.

Иногда она беретмои руки в свои маленькие ладошки и греет их дыханием:

— Да вы же ледяная, леди Анара… кровь почти не бежит…

Я улыбаюсь, как умею, но улыбка выходит ближе к гримасе.

Потому что она права, пальцы действительно уже белеют. Вены словно впадают в оцепенение. Любыми попытками согреть меня дом уже не справляется.

Я сижу у самого огня — настолько близко, что могу коснуться языков пламени рукой. Но не чувствую абсолютно ничего. Как будто меня отделяет толстая стеклянная стена.

Медея бросает на меня испуганные взгляды. Иногда даже шепчет:

— Это ненормально… вы же сгореть могли бы… хоть что-то должны чувствовать…

Я не знаю, как ей объяснить, что я вообще уже почти ничего не чувствую.

Ничего, кроме льда.

И этот холод расползается.

Сначала он жил только внутри.

Потом занял спальню.

Теперь его видно в коридорах: легкий иней на перилах, на стеклах, на полу, где я проходила.

Дом топит камины сильнее, настолько горячо, что стены в гостиной буквально дышат жаром. Полы теплые, как будто под ними проложены трубы с кипятком.

Весь дом живет ради того, чтобы я не замерзла насмерть.

Но этого мало.

И я знаю, что так бы не было, если бы рядом был Дейран.

Отец моего ребенка. Ледяной дракон.

Его магия приняла бы наш общий груз. Разделила бы и усмирила.

С ним я бы не лежала днями, прижимая к себе Рыцаря, едва соображая, как дышать.

С ним я бы не превращала свой дом в северную пустошь.

Но его нет.

И я вдруг понимаю: я могу не пережить эту зиму.

Как-то ночью я почти теряю сознание.