Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 12 – Маргарита Абрамова

— Виктория, я же просил тебя не врываться, как ураган. Тем более, когда у нас гости.

— Но она не гость! — девочка прищурилась, очень напоминая мужчину, сидящего рядом, — Гости приезжают в каретах, а её принесли!

Я почувствовала, как кровь ударила в лицо. Фредерик нахмурился.

— Виктория, это мисс Рудс. Александра, эта некультурная девочка — моя дочь.

— Простите, мистер Демси, — вмешалась в наш разговор девушка, — Но это просто невозможно.

Девочка не слушала, словно речь шла не о ней. Она подошла ближе ко мне и с детским, безжалостным любопытством ткнула пальчиком в колесо моей коляски.

— Почему ты на колёсиках? Ты сломалась?

— Виктория! — голос Фредерика стал стальным, — Немедленно займи свое место.

Девочка надула губы, её взгляд скользнул по моим неподвижным ногам, и в нём читалось не столько злорадство, сколько… подозрение. Словно я была опасной игрушкой, которую принесли в её дом.

Она разместилась за столом, игнорирую свою гувернантку,которая явно хотела ей что-то сказать.

— Тебе больно? — спросила она внезапно, перебивая тишину.

— Нет, — честно ответила я, — Не больно. Просто... не слушаются.

Ребенку было отвечать нетрудно, не было привычной злости, когда касаются этой темы.

Девочка обдумывала мои слова, ковыряя вилкой рыбу.

— Моя мама тоже не ходила, — неожиданно сказала она, и её голосок внезапно дрогнул, — Перед тем как умереть. Она всё время лежала.

— Виктория! — ахнула мисс Клэр.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Фредерик замер, его лицо стало каменным.

— А почему у тебя нет своей няни? — как ни в чем не бывало продолжила девочка, — Мама всегда говорила, что у леди должны быть няни или гувернантки.

Мисс Клэр побледнела. Фредерик отложил вилку.

— Дочка, мисс Рудс — взрослая девушка. Ей не нужна няня, — разъяснил он девочке.

— Но она же сломалась! — настаивала Виктория, — Кто будет её носить?

В этот момент мисс Клэр поднялась, откашлявшись.

— Мистер Демси... Мне нужно поговорить с вами, — мужчина перевел свое внимание на нее, — Я вынуждена уйти. Неважно себя чувствую...

— Опять? — в его голосе прозвучала усталая горечь.

— Девочке нужна... особая забота, — мисс Клэр бросила на Викторию взгляд, полный упрёка, — А у меня здоровье...

Фредерик молча кивнул, его пальцы сжали салфетку так, что костяшки побелели.

Виктория наблюдала за этой сценой со странным, взрослым пониманием. Когда гувернантка вышла, она прошептала:

— Она всё врёт. Просто я ей не нравлюсь.

Тень пробежала по его лицу.

— Это уже третья гувернантка за год.

Дочь нахмурилась.

Обед продолжился в напряжённой тишине, нарушаемой только звоном приборов. Виктория украдкой изучала меня, а я — её. В её колючести угадывалась детская боль, страх быть брошенной.

Когда подали десерт, девочка отодвинула от себя вишневое пирожное.

— Не хочу, — надула губки-бантики, насупливаясь, как воробушек в дождливую погоду.

— Ты же любишь вишню, — обратился к ней отец.

— Вкусно, — я тоже любила вишню, специально отправила ложечку лакомства в рот, чтобы девочка не удержалась, но она, наоборот, зло посмотрела на меня, словно я ее давний враг. К ней и правда трудно найти подход.

Фредерик вздохнул и нежно коснулся её волос.

— Мы найдём другую, — распознал в чем причина бунтарства.

— Не надо! — девочка вдруг расплакалась, — Все они уходят! Всегда!

Она сползла со стула и убежала, хлопнув дверью.