Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 99 – Маргарита Абрамова

Я чуть заметно помотала головой, закусывая губу.

Ладонь его замерла на несколько томительных секунд на моем бедре, и, будь мои ноги подвижны, я бы инстинктивно подвинулась к нему, прижалась бы всем телом. Подол сорочки медленно заскользил вверх, обнажая кожу. Он взял мою ладонь и положил ее мне на низ живота. Его рука прикрывала мою, направляя.

— Это просто, Сандра, — его хриплый шепот проникал в каждую клеточку моего тела, — Не стесняйтесь себя… Прислушайтесь к тому, что чувствуете.

Мне стало невыносимо стыдно: ткань моего белья влажная, и он точно чувствует это. Я не знала, как контролировать свое тело, этот ураган, что он поднимал в нем одним лишь прикосновением. Внизу живота затянулся тугой, болезненно-сладкий узел, и он незримо звал, требовал, чтобы до него коснулись, развязали.

— Не нужно, — с трудом выдохнула, — Виктория может проснуться.

— Она крепко спит после таких впечатлений, — я попыталась отвести руку, но он не позволил.

— Вот так, — его хриплый шепот был единственным якорем в море нахлынувших ощущений, — Медленно… Что ты чувствуешь?

— Боже… Фредерик… — мой собственный голос прозвучал чужим, сдавленным стоном. Его рука была сверху моей, вела ее, задавая ритм — сначала нежный, исследующий, потом все более настойчивый, уверенный. Он заставлял меня чувствовать каждую пульсацию, каждую волну жара, поднимающуюся из глубины.

Если бы он меня сейчас поцеловал, то я точно бы разлетелась на тысячи осколков, но он этого не делал, и я была вынуждена кусать губы, глотая стоны, превращая их в прерывистые, горячие выдохи, чтобы их не услышала Виктория. Это было пыткой и блаженством одновременно.

Мне так невыносимо хотелось одновременно свести ноги, потому что это было слишком остро, но они по-прежнему не слушались, и эта самая их неподвижность делала все еще более пронзительным, лишая меня последних защитных барьеров.

— Я не могу… — выдернула свою руку, цепляясь за егоплечи, но он свою оставил на месте, углубляя движения, а я лишь спрятала свое лицо в изгибе его шеи, выгибаясь в немом крике, когда волна, наконец, накрыла с головой, стремительная и всесокрушающая.

И в этот момент я вновь почувствовала, как дернулся палец на правой ноге, но мне было не до него… Хотя именно этого все и затевалось.

— Умница… Ты прекрасна, — его голос прозвучал надтреснуто, он был так же взволнован, как и я. Он медленно убрал руку, — Дай мне пару минут, я скоро вернусь…

Он скрылся в ванной. А я осталась лежать, тяжело дыша, приходя в себя, не веря, что это все произошло наяву, прислушиваясь к отголоскам бури, все еще трепетавшим в моем теле.

ФРЕДЕРИК

А вроде взрослый мужик…

Второй раз со мной такое. Когда-то Марика завладела мной полностью, я нарушал данные самому себе слова, шел против голоса разума, предавал свои принципы, и вот все повторяется… Только в разы хуже. Потому что с Александрой все иначе.

И кого винить? Обстоятельства, вынудившие забрать ее невинность? Доктора, который прописал нам заниматься любовью? Или самого себя, за то, что не смог найти иного выхода?

Не такого я, конечно, ждал, когда ехал сюда.

Грач умеет удивить, но, похоже, в своем деле разбирается.

Я сам уговаривал Александру принять положительное решение, но желал пообщаться с врачом наедине.

До завтрака пока девочки общались, решил сходить к нему.