Книга Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться, страница 19 – Елена Эйхен

По кухне поплыл божественный аромат. Корица сплеталась с гвоздикой, цитрусы давали свежую нотку, а бадьян добавлял той самой пряной магии, без которой не обходится ни одно Первоночье.

Замок за окном погрузился в темноту, метель снова начала завывать в трубах, но здесь, в круге света от свечей, было удивительно спокойно.

Дамиан закончил с орехами и теперь стоял, опираясь бедром о столешницу, и наблюдал, как я помешиваю варево деревянной ложкой.

— Элиза.

Я обернулась, не переставая помешивать.

— М?

Он молчал так долго, что я уже решила — разговор окончен.

— Сегодня. — Голос звучал глухо, словно слова давались ему с трудом. — Я не был на городской площади пять лет.

Я оставила кастрюлю и повернулась к нему. Он смотрел в окно, челюсть напряжена.

— И зря, — сказала я просто.

Дамиан перевёл на меня взгляд. Тёмный, тяжёлый.

— Возможно. — Пауза. — Вы создаёте слишком много шума. Мои мысли... — он запнулся, нахмурился сильнее. — Неважно.

— Что? — я сделала шаг ближе, не понимая.

— Ничего. — Резко. Но потом тише: — Просто рядом с вами трудно оставаться... прежним.

Воздух между нами загустел. Притягательный аромат опасности смешался с запахом корицы, и внутри всё задрожало.

— Я... — начала было я.

— Глинтвейн выкипает, — бросил он и отошёл к окну.

Я схватилась за ложку, щёки горели. Глинтвейн был в полном порядке.

— Готово! — выпалила я слишком громко и схватилась за половник. — Несите чашки.

Дамиан вернулся с двумя кружками. Я разлила глинтвейн, стараясь не смотреть на него — очень неудобно стало.

— Осторожно, горячо.

Протянула кружку. Он потянулся за ней. Наши пальцы соприкоснулись на тёплой керамике — и замерли.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда я забыла, как дышать.

Дамиан чуть наклонился вперёд. Совсем немного. Я не отстранилась.

Сердце стучало всё быстрее. Губы пересохли. Между нами оставалось так мало пространства, что я чувствовала тепло его дыхания.

Наверху громко хлопнула дверь.

Мы оба дёрнулись. Дамиан резко выпрямился и забрал кружку — так быстро, что глинтвейн плеснул через край.

— Я... — он откашлялся, отступил на шаг. — Спасибо за напиток.

— На здоровье, — прошептала я. — Я… я, пожалуй, пойду. Утром много дел. Хотела сводить Алекса на горку.

— Горка? — переспросил он, делая глоток.

— Ну да. В городе. — Я подняла на него глаза. — Вы пойдёте с нами?

Ох… В моём голосе прозвучало слишком много надежды. Слишком явно. Как у девчонки, которая впервые зовёт парня на свидание.

Дамиан посмотрел на меня поверх кружки. Долго. Внимательно. А потом уголок его рта дрогнул.

— Вы неисправимы, Элиза.

Ни да, ни нет. Вот и гадай теперь. Я закусила губу и покраснела. Хотя куда уж больше краснеть!

— Я стараюсь, Ваша Мрачность. Спокойной ночи.

И убежала.

Утро Кануна Нового Года выдалось таким ослепительным, как будто само солнце решило начистить свои лучи до блеска специально для нас. Снег за окном сиял, переливался алмазной крошкой и намекал, что сидеть в четырёх стенах сегодня — настоящее преступление против праздника.

Впрочем, хозяин замка так не считал.

Дамиан мерил шагами холл, нервно поправляя и без того идеальные манжеты. Он выглядел как человек, которого ведут на эшафот, а не на городской праздник.

— Элиза, это безумие, — заявил он, останавливаясь перед зеркалом и хмуро разглядывая своё отражение. — Я не открывал городские гулянья пять лет. Люди привыкли видеть меня только издалека, и то — мельком, в окне кареты. А теперь вы хотите, чтобы я вышел на трибуну?